Он проснулся в три часа ночи и больше не уснул. Лежал на спине, накрывшись одеялом до подбородка, и смотрел в темноту, в ту трещину «не своей» формы, которую заметил вчера утром. Сейчас её не было видно — только ровный матовый чёрный потолок над головой и далёкий, едва различимый гул где-то в стороне МИКа: ночная смена. Нефёдов ровно дышал на соседней койке.

В голове у Аркадия шли по кругу шесть реплик. «Молодой. Вы из группы Чертока?» — «Да.» — «Как зовут?» — «Ефремов. Аркадий Николаевич.» — «Хорошо.» И через шаг, через плечо: «Я Королёв». Каждый прогон был почти одинаковый, и он понимал, что выдумывает разницу: на самом деле «хорошо» было одно, и всё.

К пяти серое в окне сменилось чуть более светлым серым. К семи он встал, побрился над общим умывальником, надел свежую сорочку. Завтрак проглотил, не разбирая. К восьми группа подходила к МИКу — степь была розовой, тени короче, чем накануне вечером, ветер тише. У ворот дежурный сверил пропуска по журналу, не глядя в лицо.

Внутри был тот же ртутный свет, к которому он всё равно ещё не привык: голубоватый, ровный, без теней. Под потолком медленно полз мостовой кран. В дальнем конце зала уже работали — стук металла по металлу, негромкий. Семихатов у складного стола развернул схему центрального блока, отметил карандашом три точки.

— Ефремов — со мной. Журнал и инструмент.

Аркадий взял планшет. Записывал показания, которые Семихатов диктовал по верхней стойке. Перо шло ровно, рука была спокойна.

Минут через сорок в дальних воротах появилась группа. Четверо в плащах и пиджаках, среди них — невысокий плотный, в том же тёмном плаще нараспашку, без шляпы. Шли от центра к боковым блокам, остановились у одной из платформ. Воскресенский вышел им навстречу, что-то говорил, показывал рукой. Аркадий записал ещё две позиции, не поднимая головы.

Минут через десять группа сместилась к их платформе. Воскресенский впереди. Семихатов выпрямился, и Аркадий тоже — не быстро, ровно.

— Сергей Павлович.

— Доброе утро. Что у вас?

Голос тот же, низкий, чуть хрипловатый. Семихатов докладывал коротко: разъёмы центрального блока сверены, узел сорок семь — в норме, цепи управления каналом вращения проверены вчера, контрольный прогон сегодня к четырнадцати. Королёв слушал. Не кивал, отмечал короткими «угу».

Когда Семихатов закончил, Королёв перевёл взгляд на Аркадия. Полсекунды, не больше. Без выражения, как смотрит человек, который видел много молодых лиц у платформ.

— Это вы вчера на сорок седьмом смотрели?

Семихатов, значит, доложил, или Воскресенский передал, или сам запомнил — неважно. Аркадий ответил, как учил Семихатов: коротко.