В центре зала, на специальных металлических опорах, лежала горизонтально Р-7. Длиной с три автобуса, диаметром в человеческий рост у центрального блока. Серебристо-серая, с матовыми пятнами защитного покрытия и дорожной пылью на нижней части корпуса. Центральный блок и вокруг него четыре боковых, прижатых к нему, как у пакета. Вокруг ракеты — рабочие платформы с лестницами, на платформах работали монтажники в ватниках и хлопковых халатах. Шланги, провода, инструмент. По бетонному полу у опор шли жёлтые линии; за них без команды не заходили.

Он видел Р-7 на фотографиях, в разрезах, в музеях. Здесь было другое. Здесь она ещё не была легендой — она была изделием, которое лежало на опорах, и над которым работали люди в спецовках, у которых было много дел сегодня к шести вечера, и эти дела никто из них не считал историческими.

Семихатов собрал группу у складного столика, на котором лежали папки и схемы. Распределил коротко:

— Громов, Лазарев — к боковому блоку Б. Сверка цепей по схеме после транспортировки. Нефёдов и Дмитрий — телеметрия центрального блока. Ефремов — со мной. Журнал наблюдений и инструмент.

Документацию Аркадий держал ровно, инструмент передавал молча, в журнал записывал чисто и без личных выводов — Семихатов учил.

К полудню Семихатов оторвался от своей бумаги, сделал жест в сторону платформы:

— Ефремов. Вон тот разъём на сорок седьмом узле, центральный блок. Посмотрите. У вас глаз. Если что — сразу мне.

Подал длинную отвёртку с эбонитовой ручкой. Аркадий взял, поднялся по лестнице платформы.

На платформе было теплее, чем внизу. Он подошёл к разъёму. Стандартный, для системы управления, в кожухе с винтовой фиксацией. Гайки на местах. Пломба не сорвана, маркировка читается. Провода в кембриках идут ровно, без перегибов, хомут стоит правильно — не близко к разъёму. Всё в порядке.

Он стоял секунду, и в эту секунду рука его легла на корпус ракеты, не специально, для опоры. Металл был прохладный, чуть пыльный. Под пальцами — лёгкая шершавость от защитного покрытия. Ниже разъёма, на корпусе, было заводское клеймо — небольшое, выбитое штампом: 8К71, и под ним мелкими цифрами — серия и номер. Индекс, который он знал с университета по справочникам, по статьям; знал давно и на бумаге. Видел впервые — на металле.

Снял руку, спустился по лестнице и отдал Семихатову отвёртку.

— Что? — спросил тот, не отрываясь от листа.

— В порядке.

Семихатов отозвался коротко: «Хорошо», ушёл к себе. Аркадий сел к журналу наблюдений, обмакнул перо и записал:Узел 47. Разъём цепи управления, центральный блок. Состояние — в норме. Без личных выводов, как учил Семихатов.