На востоке за степью розовело — небо становилось плотно-оранжевым, и свет понемногу полз в их сторону. На западе ещё стояли звёзды, бледнея. Изо ртов у всех, кто шёл, шёл пар.

На середине пути Аркадий впервые поднял взгляд осмысленно. В розовом свете утреннего солнца ракета казалась не серебристой, а золотисто-серой; длинная, низкая на тележке, с раскинутыми боковыми блоками, прижатыми к центральному. Так, как на той фотографии. На той знаменитой фотографии, которую он в своей жизни видел сотни раз — в первой книге Чертока, в школьном учебнике по астрономии, в музее на Останкино, в фильме семьдесят пятого года. Ракета на тележке, рассвет, силуэты людей слева. И сейчас он был внутри этой фотографии. Шёл слева от рельсов, с планшетом, в пальто, зябко. Не как герой кадра — как один из тёмных силуэтов слева, которых на фотографии не разглядеть. Самое правильное место, какое он мог занять.

Внутри было тёплое, тихое, плотное. Не «я в истории». Скорее — «я здесь». Других слов он себе не разрешал.

К шести пятидесяти тележка подкатила к стартовой площадке. Большой бетонный круг с шахтой газоотвода в центре, ферма обслуживания, прожекторы, монтажники у подъёмных механизмов. Дальше — работа подъёмников: ракету нужно было оторвать от тележки, поднять из горизонтального в вертикальное и завести силовым шпангоутом в опорные фермы стартового устройства. Несколько часов без участия группы СУ.

Семихатов собрал своих у обочины:

— Сегодня — возвращаемся в МИК, пультовая, готовим автоматику к завтрашнему циклу. Автобус через полчаса.

Аркадий смотрел ещё минуту на ракету у фермы — потом повернулся и пошёл к автобусу.

* * *

В пятницу 4 октября он спал три с половиной часа. Утром, у окна номера, сквозь тонкую штору, через всю степь была видна стартовая площадка: на ней теперь стояла вертикально ракета — серебристая чёрточка на бетонном круге, с приставленной к ней фермой обслуживания. Внутри у него было плотно, собранно, без беспокойства.

К восьми группа была в пультовой МИКа — отдельной комнате при главном зале, с тремя стойками, на которых стояли тумблеры, стрелочные приборы и динамики громкой связи. Один из приборов — осциллограф с зелёным лучом, бегавшим по разлинованному экрану.

Семихатов раздал обязанности коротко: Нефёдов и Дмитрий — у телеметрии, Громов и Лазарев — у цепей вращения, Аркадий — журнал и сверка показаний с расчётными.

К одиннадцати объявили заправку окислителем. Не здесь, на старте; в пультовой был только голос оператора. К двенадцати приборы зарегистрировали отклонение по телеметрии — небольшое, но непонятное. Семихатов: «Группа, проверка». Все склонились. Минут пятнадцать сверки. Выяснилось — помеха от соседней системы, не отказ; снимается.