— А ещё меня беспокоит каракат. Его надо убрать из Неписаной рукописи, — прожужжала кукла.
— Каким же образом?
— Обычным. Вы ведь у нас лучший ликвидатор Восьмого отдела. Были. Запрограммируете посланника вампира на задание, и я отошлю его туда. Второй каракат убьёт первого, и у нас больше не будет причин для паники, а повествование придёт в норму и станет более стабильным.
— Какой ты умный! — с сарказмом в голосе похвалил коллегу пенсионер. — А второй потом должен будет самоликвидироваться, так? Как в фильме «Терминатор», устаревшая модель и всё такое, а мои пацаны как же? У тебя, по твоим же словам, есть расхождение в рукописи, где сказано, что они добрались до Выродка, что же тогда получается, снова парадокс, да?
— А вы прямо образец нравственности и щепетильности, Фёдор Михайлович. Накосячили с опаснейшим артефактом, а теперь боитесь пальчик порезать? Грубейшие нарушения техники безопасности, посторонние, оказавшиеся внутри объекта, искажение реальности, которое уже, кстати, привело к изменению мировой истории, — а вы мне что-то про парадокс? Где Верхотурье, а? И это я ещё подробно не изучил, как это повлияло на всё остальное. А надо бы почитать, сравнить, так сказать, мою собственную память и учебники мировой истории за три века. Это же сколько народа не родилось благодаря вашему чтению? Молодец — почитали книжку. Поздравляю!
— Мировую, давайте выпьем! — вклинился в разговор Афоня, почуяв, что дело идёт к крупной ссоре. — Выпьем и включим на минутку фиксатор. Мы же этого хотели, проверить, как у них там дела? Может, этот Серебряник что-то полезное расскажет? Давайте — за успешные испытания.
Кукла и Достоевский обменялись недобрыми взглядами, но послушались. Зазвенели стаканы, загуляли кадыки, застучали вилки о банку с шпротами.
— Снова без хлеба, да где же его взять, ржаного-то? С чёрной корочкой, — посетовал Фёдор Михайлович.
— Ржаной да из печи бы, — мечтательно прожужжал Костомаров, затем поднёс руку к голове и предупредил:
— Ну что же, с вашего позволения я начинаю... Запуск.
*****
— Моя вира — три-десять дюжин молодых мужей, — нехотя рассказывал Засада. — Сёстры пошлют весть ватаге, и те будут гнать им полонян каждую осень. По дюжине в год, чаще они не пожелали. Выходит, что томиться мне в погребах каменных предстоит ещё долго. Но волю-то я всё одно увижу, а вас в статуи обратят. Или ещё во что. У них тут много разных диковин, что когда-то мужами были. Так что я больше заглянул к вам от скуки, приятно принести своим погубителям недобрую весть.
Денис вопросительно посмотрел на своего напарника. Валера уже допил вино и теперь задумчиво чесал подбородок.