— Ар-р-р!!!
Смородину окатило дождём блевоты, и несчастный куст загорелся. Тотчас над домом стали сгущаться тучи, загрохотал гром, Афоня кинулся к приоткрытой двери посмотреть на буйство стихии. Ого, какая реакция психополя у Михалыча! Интересно, а ураган будет? Создатель Отрезвина предупреждал его о таком. Достоевский уже не мог стоять, он упал на четвереньки возле горящей смородины и без остановки рыгал. Его отрыжка была ужасна, она выходила изо рта в виде маленьких призрачных чертей. Они поднимались в воздух с руганью и кривлянием, вызывая у пенсионера ещё большие страдания, а тут ещё ветер усилился, в небесах засверкали молнии, а потом полило сверху так сильно, что Афоня невольно отпрянул и на всякий случай притворил дверь. Хера се. Словно зубастого опивца казнили. Говорят, когда такого уничтожают, сразу погода портится и дождь как из ведра.
На всякий случай он проверил чайник, тот ещё был горячий. Электронщик почесал затылок, подумал и решил подготовить для страдальца смену белья. Притащил новый комбинезон, полотенца. Да может, и к лучшему, что начался ливень, размышлял он, Михалыч поорёт, прочистится, а заодно и помоется. Тем временем промокший до нитки пенсионер понял, что подыхать лучше там, где сухо, и медленно пополз назад. Возле дома он наткнулся на знакомые ноги.
— Исакыч...
Кукла сидела под крыльцом и безучастно смотрела на брошенную бутылку пива.
— Давай в дом, — слабым голосом попросил пенсионер.
— А смысл? — совершенно человеческим голосом произнесла кукла. — Ты думаешь, тебя прокляли? Так я скажу тебе, это была фарма. Гадский рукожоп подсунул нам Отрезвин. Я эти шутки знаю. Теперь моя душа чиста как белый снег, а жить на чистую душу... Лучше бы ты, сука, меня вчера отослал к Талеру.
Достоевский непонимающе вытер мокрое лицо рукой. Какой нахер Отрезвин? Какая фарма? Его не берёт никакая зараза! Что за выдумки!
Костомаров повернул к нему голову и грустно сказал:
— Михалыч, ты, конечно, монстр легендарный, но против этого средства никто не сдюжит. Я вот выпил и теперь понимаю. Моя бывшая жена, ты её знаешь, из НИИБК, принесла однажды домой пилюли с работы. Я потом год не пил. А сегодня утром вижу стакан... Выхлебал по привычке, и прям такая ностальгия напала. Всю родню вспомнил, до самой последней прабабушки.
Фёдор Михайлович застонал.
— Пришибу гниду. Своими руками убью и развею по ветру. Вот же ублюдок малолетний. Афоня!!!
— Не надо, — Костомаров схватил его за руку. — Это бессмысленно.
— Отвянь!
Пенсионер в запале отбросил его руку, по-пластунски заполз на крыльцо и, отворив дверь ладонью, попытался подняться на ноги. Ох и штормило, но он справился. Электронщик хоть и испугался, но виду не подал. Вместо этого он подал Достоевскому полотенце.