— Всё-всё, хватит. Я уже запутался. Можно как-то попроще? — попросил Афоня.
— Можно, — легко согласилась кукла. — Я возможно уже говорил вам, что главный персонаж Неписаной рукописи — Выродок, а не наши ребята. Валера и Денис отныне часть его сна, они учатся, растут, становятся сильнее, обрастают опытом, психополем, но это всё шелуха. Всё это ерунда и блажь одного чокнутого гордеца и престарелого суперубийцы, я говорю про ваши мнимые достижения, Фёдор Михайлович...
Он сделал небольшую паузу и с укоризной посмотрел на пенсионера:
— ...Не качайте так головой, товарищ Достоевский. Не надейтесь на желаемый результат, его не будет. Кабзда вашему сценарию с благополучным исходом. Nevermore. Выродок покажет нам только то, что сочтёт нужным, мы не узнаем всей правды, мы никак не поможем им, мы не сможем их разбудить, из участников общего сюжета нас переводят в разряд обычных читателей. Нам остаётся только ждать свежего текста и терзаться в догадках. Мы не знаем, куда их заведут странствия и приключения. Мы более не влияем ни на что. Наш автор — сам Выродок.
Афоня задумался, после чего озадаченно почесал затылок.
— Но разве мы не этого добивались? Чтобы у них было всё хорошо и они могли беспрепятственно дойти до святилища? — спросил он.
— Не совсем, — в голосе Костомарова появились нотки сарказма. — В первую очередь Достоевский осваивал метод быстрого обучения своих подопечных. Они были бездарностями, но благодаря спячке в них проснулась кровь Выродка. Опыта, конечно, им недостаёт, но уже сейчас они могут потягаться в колдовстве с высшими гибридами. Однако они же спят. Их сила и знания обесценены их же собственным состоянием... Русским языком говоря: их отдали в школу, но выпускного не будет. Будут только бесконечные контрольные, звонки на перемену, уроки, уроки, физкультура и так без конца. Они будут спать вечно. Теперь мы должны задуматься — такова была конечная цель? Или, может быть, цель была иной, а?
— Прекращай, — хмуро буркнул пенсионер, и кукла затихла.
— Так что же, всё было зря? — искренне расстроился электронщик.
— Ну почему же. Мы можем читать Неписаную рукопись и переживать. Какой-никакой тоже опыт, — сказал Костомаров. — А станет скучно — поиграем в города. Я начну, с вашего позволения. Архангельск. Вам на «К». Будете играть?
— А если уничтожить скелет? Тогда чего? Может, поможет? — не сдавался парень.
Достоевский и Костомаров разом повернули к нему головы и разом же отрицательно ими покачали.
— Нельзя, скелет — это лишь символ. Останки. Бог — это нечто большее, чем просто кости. Уничтожь икону — и бог останется, вот в чём дело. Чтобы они проснулись, теперь он сам должен проснуться, но... — сказал Фёдор Михайлович и не договорил, задумался.