Лифты в сенате не хуже наших — современных, я имею в виду. Они представляют собой прозрачные трубы и управляются голосом. Открывается дверь, заходишь в трубу, а пола под ногами нет, вместо пола там некое плотное белёсое облачко. Сопровождающий говорит, куда надо, и в-жух, облачко поднимает тебя на нужный этаж. К сожалению, лифт слушается только слуг и сотрудников, без них в лифт зайти можно, но если чего потребуешь, облачко под ногами растает, и полетишь ты по трубе вниз, пока о землю не расшибёшься. Нас об этом сопровождающий предупредил, на что Валера сразу ответил, что мы не дикари какие-нибудь и сами ничего делать не будем, но когда архонт отвернулся, изловчился и дёрнул его за мочку правого уха. И после этого архонт спиною к нам больше не поворачивался.
Зал, в который нас привели, был, как и прочие, украшен колоннами, на которых возвышались статуи греческих богов, отлитые из чистого золота. В центре зала находился бассейн, а в нём мы увидели здоровенную бутылку, сделанную из кусочков стекла и каких-то драгоценных камней. Из горлышка бутылки непрерывно текла вода. Архонт сказал нашим учителям, что сие есть судья и оракул, от которого не спрячешь дурных намерений. Максимильян Костромской услышал, подошёл к фонтану поближе и предложил судье откуп, при этом он показывал на нас с Валерой рукой, намекая на ценности, которые мы всю дорогу несли на своих плечах.
Мы ничего не понимали — как можно договариваться с бутылкой? Однако же, как выяснилось, это была не простая хреновина. Выслушав предложение Барсука, бутылка перестала испускать воду, а потом из недр раздался рокот и звук, похожий на свист. Вслед за свистом мы услышали громкое — «Бульк-Чпоньк»! И вот вода полилась снова. Я и Валера переглянулись. Мы ничего не понимали. Нам показалось, что происходящее напоминает фарс, однако наш сопровождающий оживился, куда-то убежал и вернулся с увесистой книгой в кожаном переплёте. Он положил книгу прямо на пол, открыл и начал водить пальцем по её страницам. Тут мой учитель Шэнь Су-си придвинулся ко мне поближе и шепнул на ухо, что архонт ищет соответствующее толкование. И как решит судья, так и будет. Ничему не удивляйся. У них тут порядки такие, а судья местный настолько стар, что живёт внутри бутылки и ему постоянно требуется находиться в воде.
Некоторое время архонт искал, бормотал чего-то, а потом его лицо озарилось радостью. Он показал нашим учителям нужную страницу и во всеуслышание заявил, что слова «Бульк-Чпоньк» окончательные и обжалованию не подлежат. Суд соглашается на откуп и забирает всё. А всё — это не только ценности, но и я с Валерой. Мы, двое, должны перейти в собственность Офира и своей кровью искупить вину преступника Медведя в качестве гладиаторов. Услышав эти слова, мой несдержанный на язык товарищ выразил справедливое возмущение и пообещал архонту погром и террор. Где это, мол, видано, чтобы одного на двоих меняли? И вообще, это не суд, а какая-то подстава. Он собирался сказать и больше, а может, и сделать, но тут в зал ворвались стражники, чьи доспехи сменили синий цвет на красный, и я инстинктивно приготовился к бою. Однако же наши учителя драться не стали, они вели себя очень спокойно и попросили у архонта небольшой перерыв или, как сказал старик Фула, — обсудить условия откупа.