Но Валера уже давно не чувствовал своей вины. Он знал, что его спасут. Спасут в самый последний момент, как в сказке про хоббита. Станислав Чёрный обречён вечно гореть в недрах вулкана, а его, беспамятного, будут пытаться вылечить, но всё это бестолку, потому как они оба, он и Станислав, находятся под действием заклинания «Тень Выродка». И что их души сейчас на незримых чашах весов. У них ничья. Их бой продолжится до тех пор, пока один из них не выдержит, но когда это ещё будет? Вероятно, что уже никогда, но, возможно, что уже завтра. Этого никто не знает, а уж тем более не знает он сам. Хотя многое в этой истории с кошмаром удивляло. Первое — это то, что его собственное тело находится в саркофаге в бункере, куда их привёз Достоевский. Вероятно, находится, ведь этому знанию буквально приходилось верить на слово, поскольку обратная связь с могущественным пенсионером у них отсутствовала. Второе — его тело, в которое вселилась душа, оно тоже сейчас вроде как спит, ну или страдает, словно китайский смертник, которого посадили на бамбук. Но было ещё и третье, а именно: несмотря на зацикленность кошмара, в котором он пребывал, он чувствовал, что что-то меняется. Он меняется, меняется сама реальность вокруг него, а кроме того, время так или иначе течёт, и течёт оно в одну сторону. Значит, рано или поздно одно из его тел не выдержит. Он умрёт окончательно и попадёт во власть Колокольного мертвеца. И на это прямо указывал следующий кошмарный эпизод.

После того как вулкан взорвался и арену поглотил огонь вперемешку с дымом, Валера сгорал вместе со зрителями и появлялся на неком бесконечном поле. Земля под ногами была высохшей, ни травинки, ни камней, только пыль, а окружающий ландшафт более всего походил на снимки с поверхности Луны. Но зато повсюду высились башни и колокольни. Он бегал между ними, день над головой сменялся ночью, а может, ему это только казалось, но куда бы он ни пошёл, везде были эти деревянные конструкции. В некоторые можно было заглянуть и даже зайти, у иных было по нескольку дверей, он проходил через них и оказывался, как ему чудилось, в ином месте, но всё равно ландшафт не менялся и башни были повсюду. От них веяло такой тоской, что иногда он просто опускал руки и сидел, прислонившись к гнилой деревянной стене, вспоминая, как хорошо было в прошлом, когда не было никаких проблем и всяких Лаперузов и прочей нечисти.

В этом месте оставалось лишь ждать, пока его вновь не выкинет в болото или в подземелье ведьмы и всё опять повторится заново. А то, что эти колокольни должны вызывать у него чувство обречённости, он это и так знал. Давно уже знал, но из воспоминаний тоже можно было получить свою пользу, поскольку как раз вот этот эпизод с башнями на него реагировал. Иногда он видел, как из деревянных конструкций выходят люди и разговаривают между собой, а порой и взаимодействуют. Однажды он пошёл за одним из них, скрывшимся в дверях очередной колокольни, и увидел мужчину с длинной седой бородой, сидевшего у ложа, на котором умирала красивая молодая женщина. Она называла его Кудеяром, а он её — Мораной. Перед смертью женщина просила уберечь её сыновей, Романа и Станислава, от гибели, и тогда Валера впервые заинтересовался своими кошмарами. С этого момента, возвращаясь раз за разом в эпизод с колокольнями, он уже не бегал в панике, а целенаправленно искал седобородого Кудеяра и постепенно у него на многое открылись глаза.