Наблюдая за тем, как растёт крепость и как вокруг неё бегают в панике скоморохи, Валера чуть было сам не повредился призрачным умом, пытаясь осознать масштаб колдовства, организованный безумным Падлой. Судя по всему, это был чистый многоуровневый малефициум, где один колдун подчинил себе фей, а феи подчинили Мафусов, которые, в свою очередь, выполнили приказ защищать детей Выродка, для чего использовали всё своё могущество, которое у них было в наличии. А почему их насекомые слушаются? Уж не потому ли, что сотни поколений пили ихор и в каком-то смысле породнились с лешими. Скорее всего, так оно и было, а может, ещё какое личное колдовство этих чудовищ. Вон как они вокруг крепости заставили бамбук расти, а может, и не бамбук, но похоже. Коленчатые такие, зелёные стебли с острой вершиной. И если скоморох на такой натыкался, то его протыкало насквозь, и никакие защитные амулеты не помогали.

Вдоволь налюбовавшись на бардак и сумятицу, он вернулся к кругу, чтобы посмотреть, как пытают Романа. Всё-таки душегуб эпический, столько народа истребил, и потому Валера не верил, что огненного Змия убьют так просто. А помучить перед смертью, а унизить? Ну хотя бы обоссать? Всё-таки дети Выродка — народ приличный, а не какие-нибудь шиши с большой дороги.

Однако его мечтам не суждено было сбыться.

Романа Чёрного никто не пытал, только обобрали до нитки и раздели догола. Ну, добыча, ладно, это святое, но ему даже в рожу никто не плюнул, а товарищи только подавали советы палачу, как лучше проводить вивисекцию. Исполняющий обязанности палача Денис немного стеснялся и робко намекал на поединок, а предводитель скоморохов, в рот которого был вставлен кляп из натурального каучука, согласно ему подмигивал. Ну конечно, Роману хотелось поединка, а ещё колдовать или обернуться в свою истинную форму, но только кто ж ему даст? Дураков нет, акромя Дениски, но против последнего — одиннадцать друзей Оушена. Добрыня, считавший себя сначала главным в отряде, а потом — вторым после Падлы, отвесил палачу предупредительную затрещину, и тот сразу забыл про всякое благородство и право последнего желания для пленённого Змия.

Наблюдавший за ними Валера был полностью на стороне Добрыни. Ну какое к бесам благородство? Человеку — человеково, а Змий только притворяется человеком; его истинная форма — длиннющая чешуйчатая кишка с маленькими передними и задними конечностями, а вырастают такие червяки аж до двадцати саженей. Когда он человек, он скрученный, как пружина, но масса тела никуда не девается, его мышцы и кости так плотно уложены, что причинить ему вред обычным оружием, топором, например, или саблей, да чё там, можно смело его сажать на бочку с порохом — ему ничего не будет. Ну, может, шкуру поцарапает, так ему это до лампочки, он старую сбросит, словно костюм, и будет щеголять в новой, лучше прежнего. И когда Денис принялся ковырять костяным ножом брюхо Романа, Валера нисколечко не удивился. Тело Змия лишь с виду человеческое, а сердце может быть где угодно, даже, например, в пятках, тем более что многие гибриды способны перемещать свои внутренние органы внутри тела. Может, и хорошо, что Роман сейчас как человек, а был бы он в змеином теле, пришлось бы, наверное, ещё за его сердцем побегать.