— Видишь, как их много? — спросил страж у Дениса.

— Вижу. Шестнадцать, — подтвердил тот.

— Нет, ты не понял меня, — с некоторым сожалением произнёс страж и нарисовал в воздухе пальцем нечто вроде решётки. И тотчас изображение на экране разделилось на сотни небольших квадратиков, и в каждом была Земля.

— Какая из них твоя?

— Эм. Та, где Выродок-батюшка, — простодушно предположил Денис.

Страж озадаченно покосился на него.

— Хм. И это правда. Уникальность твоей вселенной в том, что в ней существует Выродок. В других вселенных до такого... Как бы это помягче сказать...

— Папы! — с готовностью подсказал Денис.

— Ладно. Папы так папы, не буду спорить, — нехотя согласился страж и принялся рассказывать, что вселенных очень много и пусть планета Земля существует не в каждой из них, но у неё достаточно своих подобий, причём то, что сейчас они наблюдают, это лишь малая часть, выборка планет с синхронизированной линией времени. Разумеется, не имеет никакого смысла говорить о точности вплоть до терции, но все эти наблюдаемые миры максимально близки. Одни и те же эпохи, одни и те же государства с небольшими отличиями, выражающимися в тех или иных исторических событиях, но это ведь и прекрасно. Нет на сто процентов одинаковых миров, каждый мир уникален, а с течением времени уникальность лишь растёт, и потому крайне жаль, когда один из миров погибает.

Он выделил один из квадратиков с изображением Земли и увеличил его, чтобы собеседник смог всё рассмотреть в подробностях. Денис, а следом за ним и Афоня увидели, как в планету врезается крупный астероид. Экран осветила яркая вспышка, атмосфера планеты потемнела, а затем её подсветило изнутри багровым.

— Обычное дело, — бесстрастно прокомментировал страж. — Космический объект уничтожил человеческую цивилизацию.

— Ужасно, — тихо сказал Денис.

— Почему же? Это ещё нормальный вариант. Планета не раскололась, и жизнь теоретически со временем возродится, но, повторюсь, это лишь вариант. Войны, эпидемии, резкие изменения климата — ко многому можно приспособиться. Гораздо хуже, когда целиком исчезает целая вселенная. М-да, вселенная... Я говорю не только о звёздном небе, наблюдаемом с поверхности планеты. Хотя, вижу, ты не особо меня понимаешь.

Страж задумчиво посмотрел на Дениса, помедлил, а затем выделил другой мир.

— А вот и твоя Земля. Погоди, сейчас я найду селение Выродка.

В отличие от Дениса, для Афони сенсорные голографические экраны были далеко не в новинку. За время своей работы в Восьмом отделе он работал с несколькими моделями, для которых требовались специальные перчатки, но страж производил манипуляции голыми руками и без участия какой-либо электроники, что намекало на совершенно иной принцип. Цивилизация Запределья находилась на недоступном для человечества уровне развития. Им не нужны были приборы и сложная техника, так как они могли создавать материю из чего угодно. К сожалению, любые попытки углубиться в это знание рассыпались в прах. Афоня одновременно и знал и не знал о том, как устроен принцип наблюдаемого им экрана. При этом у него складывалось ощущение, что и страж до конца не знает своих способностей. Он не техник и не творец, он всего лишь пользователь! Страж не создавал этот экран, а лишь нарисовал символы, дающие к нему доступ. Грубо говоря, ввёл пароль. Это как подключиться к общей системе, в центре которой стоит запредельный Мейнфрейм. И вот откуда эти мгновенные знания обо всём — о феях, о мирах-пузырях, о потоках времени и о множестве других вещей, неуловимо понятных и в то же время немыслимых. Нечто, что тут всем заправляет, предоставляет всем, кто находится в пятом измерении, любую информацию и способности, нужно только получить гражданство. Денис — чужак, а страж — гражданин. Система работает по принципу «свой-чужой». Логично, что чужак ничего не знает, потому и задаёт порой совершенно глупые вопросы. Зато у спящего электронщика почему-то никаких вопросов не возникало, и если бы сейчас Афоня отдавал себе отчёт, он бы, конечно, задумался. А почему, собственно, он всё знает и понимает? Он что — тоже гражданин Запределья?