Валера задумчиво почесал нос и сделал на листке бумаги очередную пометку. Интересную он штуковину в повозке нашёл. Две тонкие досочки, а внутри несколько листов бумаги, закреплённые в специальном зажиме. И для гусиного пера есть выемка, и для чернильницы ямка, а ещё деревянный винт. Как он понял, туда чернильница отдельно вкручивается. Занятный планшет. Ещё бы карандаши кто придумал, а то ведь чернилами попиши-попробуй, враз весь листок измараешь. Вот он и наловчился писать в уме, а сам ковырял деревянной палочкой ямку с засохшей краской и точки ставил. Лучше бы, конечно, крестики, с эпитафиями, да разве услышит его Достоевский? Обзывайся и ругайся сколько влезет — всё без толку. Они же спят. К чему он это подумал? Лошадь всхрапнула?
Он приподнял голову и посмотрел на спящего напарника. Вот кому хорошо. Набегался и спит. Пузом сундуки с мешками прижал, сверху подложил сена, и всё ему нипочём.
— До озера доедем и будем там врачеваться, — услышал он голос Рожи. — А коли спать не желаешь, подсаживайся ко мне, всё веселее будет.
Валера послушно переполз к вознице. Хорошую повозку они украли. Вроде бы и телега, а сделана немножко иначе: борта глубокие, доски толстые, а внутри отделения, навроде скрытых шкафов, и каждая дверца заперта на отдельный замок. При этом лошадей целых три, а для возницы своя скамеечка, обитая чем-то мягким. Он пересел вперёд и из любопытства пощупал обивку. Войлок, кажется. Ну всё же лучше, чем голой жопой сидеть, а то дороги в этой местности — как при Ельцине.
— Му-му, — кивнул он на круп ближайшей лошади.
— Верно, — согласился колдун. — Выскребем, вычистим лошадушек наших, а на первом же яме обменяем их на более подходящих.
— Ме?
— Так они же воеводские. Ты к жопе-то присмотрись повнимательней. Видишь, круглое? Это не шрам, а сие есть знак государевой важности.
Рожа показал пальцем. Валера поглядел и согласно мемекнул.
Весь остаток ночи и утро они старались ехать без остановок. Сначала через высохшие от зноя поля, вместе с другими погорельцами, успевшими избегнуть пожара, а потом Денис нашёл в повозке мешок с провизией, и колдун предложил свернуть в сторону леса. Вовремя он это предложил. Через полчаса у несчастного проглота так разболелся живот, что пришлось остановиться и терпеливо ждать, пока он не прекратит плакать в ближайших кустах.
Валера то и дело с досадой оглядывался на спящего.
А куда деваться? Языков-то у них нет. Чем отравился — покажи пальцем. Му-му? Яблоком, что ли? Рыбой? Говори, тварь немая!
Так и получилось, что Денис поел, а он нет. А вследствие хронического голода спать совершенно не хотелось. От скуки он пошевелил ногами и выпнул из-под скамеечки небольшую холщовую котомку. Развязав шнурок, стягивающий горлышко, обнаружил внутри несколько свежих лепёшек. Выглядели они настолько вкусно, что он тут же решил попробовать.