— Увы, даже твоя фиктивная гибель не может спасти тебя от обязательств перед короной.
— Вы хотели попросить некромантов поднять мое бренное тело, чтобы отдать его замуж? — ахнула я.
— Пресветлый, как тебе такая пакость в голову пришла! — скривился опекун. — Нахваталась всякой грязи у этих… темных.
— Это вы совершенно правы! Они меня так испортили, так испортили… — я судорожно подбирала какое-нибудь максимально мерзопакостное сравнение, но фантазия, как назло, отказывала. — Так испортили, что меня теперь определенно нельзя показывать принцам! Это будет практически оскорблением, выдавать испорченную меня за наследника трона!
Дядюшка на пару мгновений задумался. Я прямо по его медленно округляющимся глазам видела, как фантазия у опекуна работает на полную, подкидывая разные варианты порченности, один другого краше. То есть жутче. Даже немного подуспокоилась — может, нафантазирует достаточно, чтобы отцепиться от меня раз и навсегда?
Ах, если бы.
— А это не мне решать, дражайшая племянница, — наконец сообщил опекун. — Если вернут тебя от жениха, то, конечно, просьбу твою про отречение от титула удовлетворят мгновенно. А пока есть королевский указ, доставить тебя Адриану Риордану, и хочешь ты того или нет, я тебя туда доставлю. Иначе неисполнение контрибуции будет дорого стоить нашему королевству.
Я скрестила руки на груди.
— Уж не собрались ли вы, любимый дядюшка, применить ко мне грубую физическую силу?
— Ну что ты, Николетта. Как можно.
Любимый дядюшка улыбнулся, как самая милая гадюка в мире, а потом… свет померк.
Очнулась я, когда уже светало. Карета, а это уже была карета, медленно катилась куда-то. Напротив сидел дядюшка с таким довольным видом, что захотелось срочно его залечить.
— Доброе утро, — с невозмутимым видом поздоровался опекун.
— Я его сейчас вам испорчу, — пообещала я.
— Наверняка, — хмыкнул мужчина. — Вот только это не изменит ровным счетом ничего. Мы приедем во дворец. Там тебя приведут в порядок. И я отконвоирую тебя Риорданам. Можешь молиться своему новому темному богу, чтобы сжалился над тобой. Ведь все мы слышали, как Бешеный принц скор на расправу.
— И вы вот так отдадите родную кровь этому психу? — спросила я.
Не то чтобы я не сомневалась, но должна же быть какая-то мотивация у этого поступка. И дядюшка не подвел.
— Отдам, и с превеликим удовольствием, — охотно ответил дядюшка. — Светлая, ищущая защиты у темных, целительница, помогающая им выжить, герцогиня, избегающая своих прямых обязанностей — ты просто отвратительное пятно позора на всей семье.
Я отвернулась к окну. Ну с точки зрения образцово-показательных вассалов короны, дядюшка-то, конечно, прав. Но я давно уже не смотрела с этой стороны. Жизнь простой горожанки слишком мне нравилась, чтобы хоть на минуту допустить мысль о возвращении в замок, корсет и этикет.