— Никто меня, сиротинушку, не защитит! Никто не спасет! Отдают кровопийце на откуп!
Ну и все в таком духе. Самое сложное в процессе было вязать крепкие узлы, чему я научилась у одного из посетителей тетушки Энни, и успеть до того, как ко мне придут мастера красоты и другие прочие деятели внешнего вида.
Занял этот спектакль без зрителей у меня около получаса. Под конец я с особенным удовольствием пошкребла металлическим подсвечником по стеклу, чтобы охране скучно не было, и с чувством выполненного долга полезла из окна.
И, честное слово, у меня бы все-все получилось, если бы дядюшка с отрядом мастеров не явились бы так не вовремя. Конкретно — где-то в районе второго этажа.
— Ах ты дрянь! — восхитился опекун. — Ловите ее, живо!
«Живо» у них, конечно, не очень получилось. Я успела спуститься на землю, намотать подол на кулак и припустить в сторону городских улиц. Но увы и ах, меня поймали буквально в шаге от желанной свободы. И приволокли к взбешенному опекуну за шкирку.
Мы долго прожигали друг друга взглядами, но в конце концов дядюшка поморщился.
— Все, я больше не намерен тратить свое время на догонялки. Девочки, пакуйте ее, и мы отбываем.
— Куда? — не поняла я.
— К твоему жениху, — ответил опекун.
— На ночь глядя⁈ Это невежливо!
— Невежливо герцогине сбегать по шторам от своего долга, а доставить невесту жениху вежливо в любое время суток.
— Засуньте свои рассказы о чести и долге себе знаете куда? — прошипела я.
— Николетта, что за манеры, — оскалился опекун. — Приберегите их для будущего супруга. Уверен, он оценит ваш словарный запас по достоинству.
Ужасно хотелось наградить его чем-нибудь типа мужского бессилия или раннего маразма, но магия не вернулась, и я могла лишь молча бесноваться.
А потом начались сущие пытки, о которых я уже и позабыла, изображая простолюдинку. Волосы мыли, сушили, чесали, обильно смазывали какой-то дрянью и старательно укладывали в прическу по последней моде. Судя по тому, что я видела в зеркале, в моде были вороньи гнезда. И еще мертвецы — так сильно меня напудрили. А вот корсеты почему-то никуда не делись, как и жуткие подъюбники.
Я даже на пару мгновений подумала, будто дядюшка специально попросил меня изуродовать. Ну чтобы вид был жуткий и болезный, и Бешеный принц сам отказался. Но совершенно внезапно решил умилиться.
— Ты так похожа на мать, Николетта. Такая же красивая. Только она была умница, а ты — глупышка. Но ничего. Говорят, брак исправляет женщин.
Я невероятным усилием воли сдержалась, чтобы не плюнуть ему в довольную рожу, решив, что сделаю это на прощание. В конце концов, нужно же будет чем-нибудь впечатлить будущих свекров и супруга? А потому миленько улыбнулась: