— А ты подготовилась.
— Я не понимаю… — тихо произнесла я, чувствуя, как меня начинает колотить.
Темный недовольно рыкнул и в два шага пересек комнату, чтобы одним рывком прижать меня к себе.
А я…
Я…
Я совершенно позорным образом разрыдалась у него на груди.
Не знаю даже, сколько времени прошло, прежде чем я успокоилась и смогла внятно изъясняться. Валентайн был мрачен, как лучшие послушники Темнейшего, я почему-то сидела у него на коленях, и маг баюкал меня, как маленького ребенка.
— Отошла? — тихо спросил он, когда я перестала всхлипывать.
— Угу, — ответила я.
Темный вздохнул:
— Прости, я не ожидал, что все выйдет… так.
— Я не понимаю, — тихо повторила я.
Маг ответил не сразу. Он перебирал мои еще влажные после ванны волосы, то ли собираясь с мыслями, то ли подыскивая слова.
— Мое полное имя Адриан Валентайн Риордан. Сатор — традиционная фамилия, которой наша семья называется, если хочет скрыть личность. Как, например, в академии. Я знал, что невеста сбежала прямо перед помолвкой, и предположил, что кто-то проболтался о моей… проблеме. Но я и не подозревал, что в вашем королевстве меня считают маньяком.
— Ты убил целый полк в одиночку, — напомнила я.
— Он напал на мою страну, я предложил им сдаться, они посмеялись, — спокойно ответил Валентайн. — Я защищал свой дом. Это не причина считать меня психом.
— Так звучит… логичнее, — призналась я.
— Твое появление в Темнейшей, конечно, шокировало, но это давало мне шанс. Побороться или отпустить. Я решил побороться. Но из-за того падения в Туманные чащи к трону выстроилась огромная очередь претендентов. Письма были неубедительны, и отцу нужно было предъявить меня живого и контролирующего свой дар. Если бы я знал, что твой опекун заявится в Темнейшую, я бы никогда не оставил тебя одну. Я готов был вырвать ему глотку сегодня, как только узнал, что он привез тебя сюда. И все еще хочу это сделать.
— Не надо, — покачала головой.
— Назови хотя бы одну вескую причину, почему этот мерзавец должен дышать? То, что он твой родственник, аргументом не считается.
— Дядюшка сказал, что у вас жены не задерживаются в живых, — вдруг вспомнила я. — Это так?
— Были случаи, — согласился Валентайн. — Но не чаще, чем у остальных королей.
— Ясно, — я прикрыла глаза.
— Так почему ты просишь пощадить своего опекуна?
— Потому что смерть — это слишком милостиво, — ответила я, не открывая глаз. — Отправь его обратно с письмом, что имел место быть подлог невесты, и вы очень оскорблены, и в качестве отступных примите золото и территории. Его свои же сожрут в мгновения ока.