Оливия перевернула третью карту.
Я ожидала увидеть что-то страшное, но на бумаге проступил рисунок, от которого у меня перехватило дыхание. Молодой мужчина и женщина стояли под ветвями раскидистого яблоневого дерева, над которым парил ангел с распростертыми крыльями.
— Влюбленные, — тихо выдохнула я. — Крис?
— Не только, Элен, — Оливия покачала головой, бережно поправляя карту на сукне стола. — В классическом Таро эта карта называется «Выбор». Это не просто любовь. Это момент, когда человек стоит на развилке и должен принять решение, которое определит его судьбу. Твоя связь с Крисом… Скажи мне честно, почему ты изменила Маркусу в его постели? Это действительно была только месть?
Вопрос тети повис в воздухе гостиной, тяжелый и неудобный, как неотправленное письмо. Я посмотрела на огонь в камине. Дрова тихо шипели, выбрасывая в трубу струйки белого дыма.
— Я хотела сделать ему больно, Оливия, — тихо, сквозь силу призналась я, чувствуя, как горло снова сжимает сухой спазм. — Я хотела, чтобы он почувствовал ту же пустоту, которую почувствовала я, когда нашла эти ключи в его сумке. Но Крис… Крис не заслуживал этого. Я пришла к нему под чужим именем, я заставила его поверить, что я свободна. Я спала с ним, зная, что использую его. Я ничем не лучше Маркуса, Оливия. Я такое же чудовище, как и он. Я предала хорошего человека.
Оливия резко, с сухим шорохом собрала все карты со стола в одну колоду и со стуком положила её перед собой. Её мудрые карие глаза смотрели на меня с суровой, но бесконечной нежностью.
— Прекрати заниматься самобичеванием, Элен, — её голос прозвучал жестко и властно, заставив меня вздрогнуть. — Ты сравниваешь несравнимые вещи. Маркус лгал тебе двадцать лет. Он лгал холодно, расчетливо, ради собственной выгоды и комфорта. Он лишил нашу Софи имени, сделав её сиротой, ради своей шлюхи в Париже. Это — сознательное, циничное уничтожение жизней близких людей.
Она наклонилась ко мне ближе через стол, её теплая ладонь накрыла мои холодные пальцы.
— А твоя измена с Крисом… Элен, это не был грязный поступок ради мести. Это был крик о помощи твоего собственного тела и души, которые задыхались в этом ледяном венском браке двадцать лет. Ты была функцией. Ты была живым калькулятором для Маркуса. Ты подавляла свою женственность, свою страсть, свою жизнь ради его безупречного расписания полетов. Твоя связь с Крисом — твои танцы, твои слезы на его плече, твои объятия в его спальне — это было твое первое за двадцать лет самостоятельное дыхание. Твое тело кричало: «Я жива!». Да, ты совершила ошибки. Да, ты запуталась в собственной лжи, потому что действовала в состоянии паники, как тонущий человек, который судорожно хватает спасательный круг. Но не смей сравнивать свою попытку выжить с его циничным обходом закона. Ты заслуживаешь того, чтобы дышать без чувства вины, Элен.