Я тосковала по Крису.
Эта тоска не имела ничего общего с той глухой, привычной обидой, которую я испытывала из-за предательства Маркуса. Измена мужа была грязной ошибкой, которую нужно было просто аннулировать в юридических книгах. Но Крис… Крис был живым, теплым и настоящим. Я закрывала глаза и физически чувствовала тепло его рук на своей спине, запах свежего розмарина на его кухне и тихий шепот джаза в его спальне. Я вспоминала его слова: «Я люблю тебя». Каждое из этих слов теперь казалось мне острым осколком стекла, который я сама вогнала в его израненное сердце.
Он ненавидел меня. И имел на это полное право. Я вошла в его жизнь под фальшивым именем «Элен», пригрелась на его диване, заставила его двенадцатилетнюю дочь Анну поверить мне, спала в его постели и всё это время хладнокровно планировала, как обворовать его самого богатого клиента. Я была монстром в его глазах. Такой же лгуньей, как и его бывшая жена, которая три года назад просто упаковала чемоданы и улетела в Нью-Йорк, растоптав его способность верить людям.
Я достала из кармана пальто свой телефон. Мои пальцы, побелевшие от холода, скользнули по экрану, открывая список контактов. Имя «Chris Dupont» светилось на дисплее, как немой упрек. Мне до безумия хотелось набрать его номер, услышать его тихий, бархатный голос на французском, прошептать, как сильно я сожалею. Но я не могла.
«Hélène Geller больше не существует, — горько подумала я, глядя на то, как капли дождя оседают на экране телефона. — Я — Элена Вольф. Законная жена его клиента. И пока я не закончу свою войну в Вене, пока не подпишу документы о разводе и не очищу свою жизнь от призраков прошлого, я не имею права приходить к нему. Я должна стать чистой. Только тогда я смогу попросить у него прощения. Без масок».
Я убрала телефон в карман, плотнее запахнула пальто и начала медленный спуск по крутой, извилистой тропинке вниз, к деревне.
Внизу, в долине между скалами, Этрета казался игрушечным. Маленькие каменные дома с серыми сланцевыми крышами жались друг к другу, спасаясь от океанского ветра. Когда я вошла в переулок, где располагался гостевой дом Оливии, на улице уже зажигались первые желтые фонари. Воздух здесь пах дровами, соленым приливом и жареной рыбой из редких прибрежных ресторанчиков.
Я толкнула тяжелую калитку палисадника. Синие ставни дома Оливии были плотно прижаты к стенам, а из трубы поднимался приветливый белый дым.
Я вошла в прихожую, чувствуя, как тепло дома мгновенно принимает меня в свои объятия. Сняла мокрое пальто, повесив его на деревянную вешалку у радиатора, и размотала влажный серый шарф. Разулась, скользнув ногами в теплые войлочные тапочки, и прошла на кухню. На мне остался только мой свободный серый шерстяной свитер и темные брюки.