Мой взгляд застыл на увеличенном скане последней страницы договора. Под моей подписью стоял аккуратный, виртуозно выведенный автограф Элены. Рядом располагалось заключение независимого графологического эксперта, нанятого её адвокатами: «Подпись Элены Вольф выполнена третьим лицом методом подражания оригинальному почерку. Вероятность фальсификации — сто процентов».
Подделка документов. Мошенничество с недвижимостью в особо крупном размере. Уклонение от уплаты налогов в Австрии.
В моей голове мгновенно взвыла сирена критической опасности — «master warning», которая звучит в кабине пилотов при полном отказе всех систем жизнеобеспечения. Высота стремительно таяла, и у меня больше не было пространства для маневра. По австрийским законам за такие преступления грозил реальный тюремный срок — до десяти лет лишения свободы. Но даже не тюрьма пугала меня больше всего.
Если эти документы окажутся в Федеральном министерстве финансов или в офисе нашей авиакомпании, моя карьера пилота закончится в ту же секунду. Авиакомпания не станет разбираться — пилот с уголовным делом за мошенничество и подделку документов лишается лицензии автоматически и навсегда. Для меня это означало социальную смерть. Смерть моего эго. Я не мог представить свою жизнь без этой темно-синей формы, без золотых шевронов на рукавах, без уважения коллег и ощущения абсолютной власти, когда я вел тяжелый лайнер сквозь облака. Лишить меня неба — это всё равно что похоронить меня заживо.
Я судорожно схватил телефон со стола и набрал номер своего личного юриста Герхарда. Мои пальцы мелко дрожали, задевая экран.
— Маркус, я изучил документы, которые твоя жена прислала нашему адвокату, — голос Герхарда в трубке звучат тихо, сухо и совершенно не обнадеживающе. — У нас нет шансов, друг мой. Её аудит безупречен. Графологическая экспертиза подписи — это приговор. Если дело дойдет до суда, прокуратура затребует оригинал кредитного договора, и тебя признают виновным в мошенничестве. Ты потеряешь квартиру, все сбережения, лицензию пилота и, скорее всего, получишь реальный срок.
— Но у меня есть фотографии её измены во Франции! — закричал я, сжимая трубку так сильно, что пластик хрустнул. — Софи зафиксировала её связь с этим дизайнером, Крисом Дюпоном! Она спала с ним в моей собственной квартире! По австрийским законам виновная в измене сторона теряет право на раздел имущества!
— Маркус, послушай меня внимательно и успокойся, — Герхард вздохнул, и его тон стал ледяным. — Супружеская неверность — это гражданский проступок, который влияет лишь на размер алиментов. А вот подделка подписи и уклонение от налогов — это уголовные преступления государственного масштаба. Суду будет плевать на её парижского дизайнера, когда прокурор зачитает твои офшорные схемы. Если Элена передаст эти папки властям в пятницу утром, тебя арестуют прямо в аэропорту после твоего следующего рейса. Ты должен подписать её условия мирового соглашения. У тебя нет другого выхода.