— Нарисуешь, дорогая, у нас впереди целых два дня, — Крис поставил сумки у кровати и мягко потрепал дочь по волосам.
Мы с Анной принялись разбирать её вещи. Я помогала раскладывать её одежду в старый дубовый комод, расставлять карандаши и кисти на письменном столе. Девочка быстро оттаяла, увлеченно рассказывая мне о новых красках, которые папа купил ей перед поездкой, и о том, как трудно рисовать мокрый песок.
— Элен… — Анна вдруг замерла, держа в руках коробку с углем для рисования. Она посмотрела на меня серьезно и внимательно. — Папа рассказал мне всё. Ну… почти всё. Он сказал, что тебя зовут Элена, а не Элен. И что ты должна была решить очень сложную, страшную проблему в Вене, поэтому тебе пришлось притворяться другим человеком. Это правда? Твоя проблема уже ушла?
Я присела на край её кровати, глядя в эти чистые, невинные детские глаза. Мое горло сжало спазмом вины за мою прошлую ложь перед ней, но я знала, что теперь обязана быть предельно честной.
— Почти ушла, Анна, — тихо ответила я, бережно сжимая её тонкие пальцы. — Я лечу в Вену в понедельник, чтобы подписать последние важные бумаги. И после этого я буду абсолютно свободна. Я никогда больше не буду обманывать тебя или твоего папу. Обещаю.
Анна посмотрела на меня секунду, а затем порывисто шагнула вперед и крепко обняла меня за шею своими тонкими руками. От неё пахло школьным мелом, гуашью и свежим нормандским ветром.
— Я верю тебе, Элена, — прошептала она мне на ухо.
Теплые слезы облегчения снова навернулись на мои глаза. Этот ребенок простил меня. Крис простил меня. Софи поняла меня. Моя жизнь, еще неделю назад казавшаяся мне выжженной пустыней, медленно, но необратимо наполнялась новой силой и настоящим, выстраданным теплом.
Вечером мы все вместе сидели в гостиной у камина. Оливия принесла нам ужин — густой нормандский суп из рыбы и теплый соленый хлеб, который мы пекли утором. Крис сидел рядом со мной на диване, его плечо было теплым и надежным, Анна увлеченно делала наброски камина в своем альбоме, а Оливия тихонько напевала старинную нормандскую песню у окна.
Я смотрела на огонь, чувствуя невероятную, звенящую силу внутри себя. Это тепло, эта восстанавливающаяся семья дарили мне ту самую энергию, которая была необходима для моей финальной битвы в Вене. Я больше не боялась угроз Маркуса. Я знала, что за моей спиной стоят Крис, Софи и Оливия. В понедельник я вернусь в Вену, чтобы навсегда закрыть страницу своей прежней жизни и вернуться сюда — в Нормандию, к океану, где меня ждал мой настоящий, выстраданный баланс. Буря утихала, уступая место чистому рассвету новой жизни.