Я села, аккуратно сняла свое длинное пальто и серый шарф, повесив их на спинку свободного стула. Оставшись в черном блейзере и блузке, я положила руки на полированное дерево стола. Мой взгляд был абсолютно спокойным, холодным и ровным. Я посмотрела на Маркуса. Он не поднял головы. Его взгляд был прикован к чистому листу бумаги перед ним.
— Ну что же, господа, — доктор Штайнер поправил очки и разложил перед нами несколько экземпляров плотной бумаги с водяными знаками. — Мы собрались здесь для подписания мирового соглашения и заявления о расторжении брака по обоюдному согласию между Эленой Вольф и Маркусом Вольфом. Доктор Хаас, озвучьте, пожалуйста, финальные требования вашей клиентки.
Мой адвокат раскрыл свой дипломат, достал оттуда несколько листов и аккуратно положил их на середину стола.
— Требования госпожи Вольф не подлежат обсуждению, — ровным, сухим голосом произнес доктор Хаас. — Первое: господин Вольф полностью отказывается от своей доли в праве собственности на нашу венскую квартиру в пользу Элены Вольф. Второе: все совместные накопительные счета ликвидируются, а средства переводятся на личный счет моей клиентки. Третье: господин Вольф обязуется полностью профинансировать трастовый фонд на имя Софи Вольф в размере, достаточном для её проживания и обучения в Париже на ближайшие четыре года.
Адвокат Маркуса, доктор Герхард, нервно поправил воротничок своего пиджака и наклонился к столу.
— Доктор Хаас, это… это грабеж, — его голос слегка дрожал от возмущения. — Вы лишаете моего клиента практически всех активов, которые он зарабатывал годами. Мы согласны на создание трастового фонда для дочери и раздел сбережений пополам. Но квартира в Вене должна остаться в совместной собственности…
Я медленно подняла руку, призывая юристов к молчанию. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим, монотонным тиканьем старинных напольных часов в углу кабинета.
— Доктор Герхард, — тихо и абсолютно ровно начала я, глядя прямо на бледное лицо Маркуса. — Мои условия не подлежат торгу. В моей сумке сейчас лежит защищенный электронный ключ. Если подписи вашего клиента не будет на этом соглашении к десяти часам утра, ровно в десять ноль-пять оригиналы кредитных договоров с моей поддельной подписью и выписки по офшорным счетам на Багамах будут лежать на столе прокурора в Вене.
Я посмотрела на свои наручные часы.
— Сейчас девять часов сорок пять минут. У вашего клиента есть ровно пятнадцать минут, чтобы решить, хочет ли он сохранить свою лицензию пилота и остаться на свободе, или он хочет провести ближайшие пять лет в серой тюремной робе из-за уголовного обвинения в мошенничестве и подделке документов. Выбор за вами, капитан.