Я поднялась по старой железной лестнице и тихо постучала в деревянную дверь с изображением полумесяца.
Дверь открылась почти мгновенно. Крис стоял на пороге, и тепло его лофта мягким облаком окутало меня. На нем был простой темно-синий трикотажный пуловер с небрежно подвернутыми рукавами и темные свободные брюки. Его карие глаза светились такой глубокой, искренней радостью, что мне захотелось немедленно закрыть лицо руками и убежать обратно под холодный парижский дождь.
— Элен, — он сделал шаг навстречу, бережно забрал из моих рук сумку и бумажный пакет с туфлями и крепко прижал меня к себе. — Какое счастье. Эти три дня в Париже без тебя казались мне бесконечной, серой вечностью.
Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат кедрового одеколона, чистого хлопка и… свежего розмарина. На кухне уже вовсю скворчала духовка, наполняя лофт сытным, праздничным ароматом запекающейся курицы с травами и чесноком.
Я прошла в прихожую, сняла мокрое пальто и серый шарф, повесив их у радиатора. Разулась, скользнув ногами в его толстые серые шерстяные носки — это бытовое, интимное действие теперь казалось мне входом в алтарь чужого храма, где я была святотаткой.
— Я приготовил цыпленка по нормандскому рецепту — с яблоками, розмарином и сливками, — Крис суетился у плиты, наливая нам темное сухое вино в тяжелые хрустальные бокалы. — Надеюсь, ты голодна. Нам нужно отпраздновать твое триумфальное возвращение из Вены.
— Да, Крис. Я очень голодна, — соврала я, присаживаясь на высокий стул у кухонного острова. Курица выглядела безупречно, золотистая корочка аппетитно потрескивала, но я едва ли могла проглотить хоть кусочек. Мое горло было сжато спазмом вины.
Ужин проходил в мягком, интимном полумраке гостиной, рассекаемом лишь теплым светом торшера. Крис рассказывал о своих чертежах, о капризном клиенте с улицы Университета, который завтра должен приехать для подписания финальных актов, и о том, как сильно он ждал этого вечера. Я слушала его, улыбалась, пила терпкое вино и чувствовала, как внутри меня медленно, но необратимо умирает прежняя Элена Вольф.
После ужина мы перебрались на широкий диван. Крис поставил на столик наши бокалы с вином, повернулся ко мне и бережно взял мои ладони в свои теплые, крупные руки. Его пальцы слегка поглаживали мою кожу.
— Элен, нам нужно поговорить, — его голос стал серьезным, глубоким и удивительно тихим. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде было столько неприкрытой, беззащитной нежности, что мне стало страшно. — Я думал об этом все три дня, пока тебя не было. Я… я должен сказать тебе кое-что важное.