— Доброй ночи, Марсела.
Прозвучало буднично, по-домашнему. Будто точно так же мы ложились каждую ночь и неизменно желали друг другу приятных снов. И это казалось странным. Я слишком отвыкла.
Я шумно улеглась, не в силах унять разогнанное сердце:
— Доброй ночи, Норма.
Напряжение не оставило от сонливости и следа. В висках пульсировало, в голове разливалась тупая боль. Я замерла, слушая, как Норма ворочалась, шмыгала носом. Копошилась, как маленький беспокойный зверек. Наконец, затихла, и раздалось ровное тихое дыхание. Уснула.
Я озиралась в темноте, но скупые отблески огней магистрали над домами давали слишком мало света, пробиравшегося сквозь кривые жалюзи. Выделялся лишь узкий мутный полосатый прямоугольник единственного окна. Я точно знала, что за этим окном будет оплетающая весь дом уродливая лестница.
Я снова прислушалась. Тихо. Норма едва различимо сопела. Я отчетливо понимала, что еще немного — и начнет светать. Тянуть было некуда. Но в одном девчонка точно была права — в этой одежде я далеко не уйду. И ее вещи мне не подойдут. Но лучше идти голой, чем в рабском платье.
Я с трудом поднялась, стараясь издавать как можно меньше скрипа, но глохла от отвратительного надсадного звука. Замерла на полусогнутых ногах, прислушиваясь. Дыхание Нормы не изменилось. Все такое же тихое, спокойное, размеренное. Я сглотнула и решительно сняла платье. Отшвырнула на пол, оставила лишь поясок. Стянула с кровати простынь и обернула вокруг тела, подпоясалась. Это было ужасно, но в голову больше ничего не пришло. Наверняка я была похожа теперь на бродяжку, но даже это было лучше. Лучше быть бродяжкой, чем беглой рабыней. Но мягкие туфли пришлось оставить — других не было.
Я снова напряженно прислушалась. Ничего не изменилось. Осторожно, ступая на носочках, я неслышно пробралась к окну и принялась ощупывать раму. Где-то должны быть датчики, и оставалось надеяться лишь на то, что створа не создаст много шума. Я, наконец, нащупала, нажала. Рама щелкнула с вакуумным хлопком. Я снова замерла, обернулась, мучительно всматриваясь в кровать Нормы. Никакого движения, никакого подозрительного звука. Я приоткрыла, чувствуя, как с улицы тянет ощутимым холодом. Но, что поделать… За окном уже едва заметно серело.
Я в последний раз обернулась на спящую Норму, мысленно благодаря ее за тепло и еду, и протиснулась в образовавшуюся щель. Как же там холодно… Я попятилась, надеясь прикрыть окно, но тут же голые плечи обдало стужей, будто я прижалась к куску льда. Я едва не вскрикнула, обернулась, и пришла в ужас, увидев перед собой самую настоящую металлическую решетку с частым переплетом. Я вцепилась пальцами, пыталась сдвинуть преграду, но все было бесполезно.