Пальцы Элара коснулись бледной щеки Пальмиры, та вздрогнула от этого касания. Он чуть склонил голову, прикрыл глаза:
— Итак… Пальмира… Где же была эта рабыня?
Казалось, от страха имперка онемела. Молчала, задеревенев.
Пальцы Элара мягко скользили по ее щеке:
— Ну же… Я жду.
Пальмира с трудом сглотнула, я ясно различила это усилие. Ее пышная грудь под коричневой кофтой часто вздымалась. И мне стало почти стыдно за то, что я наговорила совсем недавно. Наверное, я была во многом неправа. А, может, и во всем. Я поймала себя на мысли, что в эту минуту переживала за нее, не за себя, хотя речь шла именно обо мне.
Элар резко убрал руку:
— Отвечай.
Пальмира вновь сглотнула, опустила голову, глядя себе под ноги:
— В секторе V80, мой господин.
На лице имперца отразилось замешательство:
— V80? Зачем? Что она там делала?
Пальмира опустила голову еще ниже:
— Мне приказали, мой господин. Приказали привести ее.
Элар нахмурился:
— Кто приказал? — Он вновь поддел пальцами подбородок Пальмиры: — Кто приказал?
Она молчала, будто слова застряли в горле, открыла было рот, но Элар сам же остановил ее, даже нервно вскинул руку:
— Не надо! Молчи! Ни слова больше!
И она снова молчала.
Имперец взглянул на меня, и я невольно поежилась под этим взглядом. Он вновь посмотрел на Пальмиру:
— Что там произошло?
Имперка нервно покачала головой:
— Не знаю, мой господин. Я оставалась за дверью.
По лицу Элара прошлась нервная тень:
— И ты промолчала?
— Простите, мой господин, я не знала, что должна была…
Он мягко поднес палец к своим губам, приказывая ей замолчать:
— Ш-ш-ш… Ты ни в чем не виновата. Ведь ты не виновата?
Она покачала головой:
— Нет, мой господин.
Элар прикрыл глаза:
— Я даже не сомневался. Ты одна из немногих, кому можно верить.
— Благодарю, мой справедливый господин, — Пальмира поймала его ладонь тонкими пальцами, трепетно поднесла к губам, надолго прильнула. Я видела на ее щеке тень от ресниц. Она прикрыла глаза и, казалось, не собиралась отпускать эту проклятую руку. И во мне закипало, шпарило лицо… Какая же мразь! Этот отвратительный жест не был принужденным — Элар не протягивал руку, не требовал. Она сама. Сама! Вероятно, желая выслужиться перед этим ублюдком. А я имела глупость пожалеть ее! Эту двуличную суку!
Гнев так захлестнул меня, что я не сразу осознала, что теперь Элар стоял прямо передо мной. Я даже охнула, попятилась, упершись в стену.
Он всматривался в мое лицо. Пристально, внимательно. Взгляд скользнул ниже, задержался на сорочке. Элар поднял голову:
— Итак… я хочу услышать, что ты все еще целая, как и должно.