Пальмира кивнула в глубину тотуса:
— Иди на свою кровать. Я распоряжусь, чтобы тебя покормили. Надеюсь, сейчас не будешь упираться?
Я ничего не ответила. От голода леденели конечности, а желудок отдавался резью. Если я кому-то и сделаю хуже, отказавшись от еды, — то только себе.
Я побрела в свой угол. Только сейчас заметила, что верийки жались у стены и глазели на меня. Они все видели. Как и Финея, которая закрылась тонким одеялом до самого подбородка. Но какое мне было дело до них до всех? Ни-ка-ко-го… Нужно думать о себе.
Я опустилась на свою кровать, поджала ноги, пытаясь согреться, набросила на плечи одеяло. Смотрела в одну точку, раскачиваясь вперед-назад. Этот день казался безумной фантасмагорией. День… День ли? Отрезок времени, который я принимала за день. И яркое солнце, бившее в стекло оранжереи ни о чем не говорило. Оно могло быть искусственным. Сейчас и вовсе казалось, что сад привиделся. Сад — слишком хорошо для этого ужасного места. Тем более сад, в котором цветет эуления.
Я почувствовала, как прогнулась кровать, подняла голову.
— Где ты была? — Финея присела рядом и заглядывала мне в лицо. — Я уже что только не передумала за это время.
Я покачала головой:
— Ничего особенного.
— Ничего? — она не поверила. — Господин Элар не стал бы так беситься из-за «ничего».
— Что-то не понравилось, решили наказать… Заперли.
Едва ли Финея поверила, но откровенничать о лигуре я не собиралась. Да и с чего бы — Финея мне не подруга, не Лирика. Не хочу. По крайней мере, не теперь. Угрозы Кондора сейчас казались призрачными, далекими. В эту минуту волновало другое. Я заглянула в огромные светлые глаза:
— Ты все слышала, да? — Я даже не сомневалась — в гулкой тишине тотуса звуки хорошо расползались.
Финея кивнула.
— Что со мной будет? Отдадут этому выродку, который меня заказал?
Та какое-то время молчала, потом пожала плечами:
— Не знаю. Скорее всего. Но Элар чем-то очень недоволен. Будь осторожна.
— А если я не подчинюсь?
Финея покачала головой:
— Элар не потерпит. Даже не пытайся. Не спустят. Накачают седонином, и все равно будет так, как они хотят. Только еще хуже…
Финея испуганно вскинула голову и тут же молча вернулась на свою кровать. Рабыня принесла мне еду, а в отдалении уже маячила Пальмира. Посматривала.
Это только на словах казалось, что четыре часа — много. Они пролетели минутами. Мне ничего не оставалось, кроме как терпеть. Присутствие двух рабов-вальдорцев, с которыми я уже успела познакомиться накануне, прибавляло обреченного смирения. Я понимала, что сопротивляться бесполезно — для того Пальмира и таскала их за собой.