В висках будто слабло напряжение, в голове прояснялось. Теперь я лихорадочно пыталась сопоставить то, что помнила, и то, что видела совсем недавно. И атаковали сплошные вопросы. Как я могла не увидеть, не разглядеть, что он, высокородный? Будто на глазах была какая-то пелена. Рост, облик, манеры. Сын управляющего… Но у него не было серьги — такое я бы не забыла, не просмотрела, тем более, я так любила запускать пальцы в его мягкие светлые волосы, отводить от лица. Серьга — первое, на что обращаешь внимание, когда сомневаешься в положении кого-то из мужчин.
Серьги не было и сегодня… Тем не менее, как расшаркивался этот щуплый имперец, называя высокородием… Разве так бывает? И не у кого спросить…
Если бы я делилась с мамой, она бы наверняка многое заметила, открыла мне глаза, предостерегла от глупостей. Пусть и в своей категоричной манере. Или хотя бы Лирика… Внутри завязалось узлом, тянуло: ведь это так важно — делиться с другим человеком, говорить. Как же это важно — другой человек! Я проклинала свою скрытность. Теперь казалось, что я столько не успела… Теперь, когда не могу их увидеть, обнять, поговорить. Или просто выслушать, молча побыть рядом.
— Мирая!
Голос Финеи, непривычно громкий, высокий, разрезал холодную тишину тотуса. Она и сама испугалась своего вскрика, зажала рот ладонью, воровато огляделась. Но здесь по-прежнему было совершенно пусто.
Финея подбежала к кровати и крепко обняла меня:
— Подруга! Как же я рада, что ты вернулась!
Я тоже обхватила ее, прижала, чувствуя, как мне не хватало такого объятия. Вместо мамы, вместо Лирики. Мы неподвижно сидели, обнявшись. И плевать, как это могло выглядеть со стороны. Я чувствовала, как часто и громко колотится сердце Финеи. А, может… мое? Да какая разница! Если здесь и есть человек, способный меня понять, пожалеть — так это Финея. Да, мы с ней в одной лодке, в одном дерьме. А Пальмира… Пальмира пусть катится со своими советами. Пусть целует руки Элару. И все остальное — тоже!
Финея, наконец, отстранилась. Удерживая меня за плечи, сосредоточенно оглядела. Недоверчиво нахмурилась:
— С тобой все в порядке?
Я кивнула:
— Да.
— Не врешь?
Я покачала головой:
— Все хорошо. Честно.
Она казалась озадаченной:
— Говорят, тебя увели в покрывале. Неужели повезло?
— Кто говорит?
Финея помедлила пару мгновений, потом наклонилась и прошептала едва слышно, будто огромный секрет:
— Девочки, которые помогали в купальне.
Я опустила голову, кивнула:
— Да, мне повезло.
— Просто повезло? Даже после того, как сняли все покрывала? — Казалось, она не верит, заговорщицки прищурилась. — Или эти… сами?