Генри тихо мычит и проводит пальцем вверх по внутренней стороне моего предплечья.
— Меня кое-что беспокоит. Почему ты согласилась на этот брак? — спрашивает он. — Ты ведь уже однажды выходила замуж ради них.
Я вспоминаю, сколько ночей сидела за ужином, глядя на ключ к своей свободе, свисающий на цепочке на шее моего отца, представляя, как душу его этой цепью и сбегаю из города в глухую ночь.
— Потому что мой отец приказал сделать туннель под Лесом Истощённых, и мне нужен был ключ к нему, чтобы вывести Айдию, — говорю я.
Генри смотрит на меня в немом потрясении.
— Я могла бы забрать её у Рейфа, но в городе не было ни одного места, где мы могли бы скрыться от наших родителей. Даже если бы она использовала своё благословение, чтобы замаскировать нас, наша семья видит магию. Мы не могли от них спрятаться.
— Если всё было так просто, как получить ключ, почему бы не украсть его? — спрашивает Генри.
Я шумно выдыхаю.
— Потому что мой отец всегда носит его при себе, и потому что всё не так просто, как просто получить ключ. Мой брат Фредерик благословлён Хервейном даром удачи, позволяющим ему управлять природными элементами. Он необходим для расширения и ремонта стены вокруг города, но люди не знают, что его способности выходят далеко за пределы камня. Двенадцать лет назад, когда путешествия через Лес Истощённых стали происходить реже и стали более опасными, мой отец начал строить планы. Он понимал, что нам понадобится другой способ доставлять ресурсы в город и из него. Поэтому он попросил Фредерика начать работать над туннелем.
Генри слушает очень внимательно, но его аура закручивается, и я понимаю, что он зол.
— Изначально он планировал прорыть путь до Маунтин Хейвен, а затем оттуда — через горный перевал, — продолжаю я. — Он хотел иметь способ гарантировать, что мы сможем выбраться за пределы досягаемости Истощённых. Каждый торговец, который приезжал в Лунами́д, годами говорил о том, что Истощённые никогда не заходят дальше горного перевала. Это должен был быть путь к спасению.
Генри опирается на локоть и берёт мою руку в свою.
— У меня есть только предположения, потому что он никогда ничего не объясняет открыто, но наши люди были так напуганы, когда пала крепость, — продолжаю я. — Никогда раньше они не были настолько готовы жертвовать и объединяться, и никогда так не стремились к его лидерству. Думаю, он понял, что если даст людям путь к бегству, то потеряет над ними контроль. Он бы лишился своей политической власти, а если бы ушёл вместе с ними, то потерял бы доступ к колодцу. Хотя колодец и не является источником его силы, он является её символом. Поэтому он держал туннель в тайне от нашего народа и сделал так, чтобы никто не мог воспользоваться им без него.