— Твой гость пришёл. Оставлю вас.
Я оборачиваюсь и вижу Генри в арочном проёме. Он делает шаг в свет, и общее внимание всех гостей прокатывается по нему волной.
Он делает вид, что не замечает этого, и пересекает зал ко мне. Я встаю. Он останавливается передо мной, затем наклоняется, чтобы поцеловать мне руку. Я застываю, как и весь зал, ожидая, что он сделает что-то более жестокое, чем просто поцелуй. Но после тёплого прикосновения его губ к моим костяшкам он выпрямляется и улыбается.
Леса Истощённых, он красив. Его тёмные волосы уложены аккуратными волнами, лёгкая тень щетины на челюсти придаёт ему более грубый вид. Одежда безупречно подогнана, а улыбка порочная и сокрушительная.
Он кивает.
— Харлоу.
Он слишком спокоен.
— Добрый вечер, мой одичалый волк.
Прозвище ложится ровно так, как я и хотела. Тепло исчезает с его лица, и он вздыхает.
— Ты сегодня мрачнее обычного, — поддразниваю я.
Его взгляд скользит по мне, и кажется, будто я снова чувствую его руки на своей коже.
— А ты выглядишь как убийство, завернутое в грех.
Я нарочно надела то, что моя мать сочла бы неприличным. Ткань такого тёмного фиолетового цвета, что кажется почти чёрной. Разрез на правом бедре поднимается почти до таза, а большая часть корсета без бретелей — прозрачная. Пока у моих родителей есть то, чего я хочу, они могут заставить меня подчиняться. Но они не могут контролировать,как именно я это делаю.
Я покачиваю юбкой из стороны в сторону.
— Именно такого эффекта я и добивалась.
Словно вдруг осознав, что на нас смотрят, он наклоняется и целует меня в щёку. Его губы такие тёплые на моей коже. Я даже не понимаю, что задержала дыхание, пока он не начинает отстраняться.
— Хочешь рассказать, почему ты пыталась меня убить? — шепчет он, встречаясь со мной взглядом.
— Хочешь рассказать, как ты выжил? — парирую я.
Он отвечает лишь самодовольной улыбкой. Его аура мерцает вокруг него тёмно-фиолетовым ореолом. Я бросаю взгляд на его руку — и да, он без своего магического кольца.
— Значит, у нас ничья. — Я подхватываю его бокал со стола, окуная палец в его вино, прежде чем протянуть ему.
Я позволяю капле яда семени Сливена стечь в бокал. Вероятно, не стоит делать это на глазах у всех магических семей Лунами́да, но я не могу удержаться от шанса проверить, говорил ли он правду о своём защитном кольце. Другой яд, не тот, что в первый раз, покажет мне он невосприимчив к одному или ко всем.
Генри смотрит на вино с подозрением, и я провожу палец в рот, пытаясь втянуть обратно магию, окрасившую кончик пальца в фиолетовый, и слизываю её как можно более вызывающе.