Он берёт бокал, глядя на мои губы, и делает долгий глоток. Я наблюдаю с жадным интересом и оттенком восторга.
— Что? — спрашивает он, опуская бокал.
Это момент истины. Кольца на нём нет, а я не верю, что оно вообще способно защитить его от магической атаки.
Я смотрю на него, ожидая, что он рухнет, но он выглядит совершенно невозмутимым.
— Серьёзно? Ничего?
Осознание прорезает его лицо.
— Ты снова пыталась меня отравить? — Его голос низок, разрывается между смехом и недоверием.
Я закатываю глаза.
— Расслабься. Это был всего лишь тест.
Он смотрит на мои руки так, будто точно знает, что я сделала.
— Ты можешь отравлять своими…
Я хлопаю ладонью ему по рту.
— Тише. Моя магия тщательно охраняемый секрет.
Глупо было так рисковать. Моя семья не знает, что я могу отравлять руками, и я дорого заплатила, чтобы сохранить это в тайне. Я бросаю взгляд на Эйбла, сидящего по другую сторону стола, молясь, чтобы он не услышал Генри, но мой старший брат увлечён разговором с Рейфом.
Когда я снова поворачиваюсь, Генри цокает языком.
— Похоже, ты хранишь секреты от всех. Они знают о твоём хобби?
— Нет, и не узнают. Не заставляй меня становиться изобретательнее в моих попытках. — Я хлопаю ресницами. — Разве ты не можешь оценить, что у нас появился первый общий секрет? Кажется, это называется «близость».
— Я бы назвал это «взаимно гарантированным уничтожением», — говорит Генри, не отводя взгляда, и опрокидывает свой бокал. Ядовитое вино разливается по белой скатерти, как пятно крови.
— Ой, какой я неловкий, — говорит он, пока взволнованный слуга бросается вытирать и приносить ему новый бокал. — Я был так отвлечён её красотой.
Я хмурюсь на него, а он ухмыляется и делает долгий глоток свежего вина. Его взгляд скользит куда-то за мою спину.
Тягучее давление ауры обрушивается на меня ещё до того, как я замечаю её обожжённо-рыже-бурые края в периферии зрения. Рейф.
Я не хочу слушать, как он издевается, что Айдии нет рядом в мой «большой вечер». Я лучше просижу здесь всю ночь, обсуждая с женщинами высших домов свадебные приготовления, чем доставлю Рейфу удовольствие видеть, как он меня задевает.
Несколько пар воспользовались мягкой музыкой струнных и кружатся по бальному залу. Как бы сильно мне ни хотелось уйти, как бы ни начинала ныть голова, я не покажу этому человеку ни крупицы разочарования.
Сердце бьётся о рёбра. Моя ярость едва удерживается, заглушая тихую мелодию. Я заставляю лицо стать безучастным, делаю вдох и поворачиваюсь.
Костюм Рейфа безупречен, его золотые волосы уложены аккуратно, но всё равно он выглядит как актёр на сцене. Сколько ни будь хороша его одежда, она не скрывает голодного блеска в глазах. Этот человек соткан из зависти, которой никогда не будет достаточно. Как простые люди в городе этого не видят — уму непостижимо.