Она подняла глаза, и Никитину показалось, что жену что-то испугало.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она так тихо, что он едва расслышал.
— Я хотел… поговорить, — сказал он, подходя ближе. — Увидеть Машеньку. Варя, я так больше не могу.
Он пытался наладить мосты.
— Позволь мне приехать к вам. Всего на час. Я только посмотрю на дочь и уйду.
Варя долго молчала, делая вид, что внимательно сортирует формуляры. Но Никитин видел: она напряженно думает над его словами.
— Я же просила, — мягко и ласково попросила она. Несколько детей, сидевших за столиками, обернулись. Варя понизила голос. — Аркадий, я просила тебя не приходить. Машенька только-только успокоилась после переезда. Она почти перестала плакать по ночам. Не надо ее травмировать твоим появлением. Пожалуйста…
Эта странная просьба, запрещающая отцу встречаться с дочерью, показалась ему дикой, чрезмерной. Он не был монстром. Он был ее отцом. Но этот запрет был похож на попытку запереть дверь, за которой скрывается что-то тайное. И ревность, та самая, которую он давил в себе со дня концерта Утесова, которую он пытался похоронить под грузом расследования, вспыхнула с новой силой. Он увидел в ее просьбе только одну, самую очевидную и болезненную причину.
Он посмотрел на жену в упор, на ее ослабевшие губы, на мольбу в глазах. И, не сдержавшись, задал вопрос, который каждый мужчина хранит у сердца как гранату.
— У тебя кто-то появился?
Она вздрогнула, будто он ударил ее. Секунду она молча смотрела ему в глаза. В ее взгляде было все: отчаяние, вызов и… любовь. И потом, после паузы, которая показалась ему вечностью, Варя тихо, но отчетливо ответила:
— Да.
Это слово не просто прозвучало — оно вырвало у гранаты кольцо…
Все. Это точка невозврата.
Он смотрел на жену и не узнавал ее. Расследование смерти Зубкова, Коркин, Капитолина, Сима, Петя, Зина, пепел на подоконнике, — все это мгновенно ухнуло в пропасть, стало неважным, мелким, чужим. Вся его профессиональная интуиция, вся его способность строить логические цепи — все это было стерто, выжжено дотла оглушительной сердечной болью.
Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошел к выходу. Библиотека осталась за спиной, тихий, уютный мир, в котором только что рухнул его собственный. Он вышел на улицу. Город шумел, люди жили, машины мчались по улицам. Но для него все это было лишь картонной декорацией.
Кто он?
Когда он появился?
Где они встречаются?
Почему Варя, его родная, любимая Варя, так поступила?
Он шел куда глаза глядят, полностью поглощенный этими новыми вопросами. Он был сильным человеком, который прошел войну, который не раз смотрел в лицо смерти. Но сейчас Никитин умирал. Умирал от любви к женщине, которая только что взорвала его сердце.