Сказав это, она бесшумно выскользнула за дверь. Никитин постоял еще немного, дождался, пока кофе закипит, перелил его в кружку и пошел по коридору.
Дверь в ее каморку была приоткрыта. Он постучал и вошел. Сима, уже напялившая свою вечную серую кофту, сидела на диванчике, поджав под себя ноги. Сегодня в ее позе и взгляде было что-то новое — раскованность, даже вызов. Она больше не была испуганной соседкой, делящейся слухами. Она была хозяйкой положения.
— Самое важное, что тебя интересует? — спросила она, слегка улыбнувшись и откинув со лба челку.
Никитин присел на единственный табурет, внимательно посмотрел на хозяйку и на мгновение почувствовал себя не в своей тарелке. Эта новая, уверенная Сима сбила его с толку. Он попытался шуткой вернуть контроль над ситуацией.
— Прямо как в большом кабинете, Серафима, — усмехнулся он. — Ты — начальник, я — просящий посетитель.
Она кокетливо поправила воротник кофты, давая понять, что ей приятна эта игра.
— Каждому свое место, — протянула она с загадочной улыбкой. — Так удобнее вести дела.
Он понял, что шутка не сработала. Инициатива по-прежнему была в ее руках.
— Ладно, — кивнул он. — Если можешь рассказать, то расскажи про ночь, когда умер Зубков. Что ты слышала? Видела? Коркин утверждает, будто несчастный помер тихо, во сне. Так и было?
Сима посмотрела на Аркадия с искренним, почти театральным удивлением.
— Тихо? Во сне? — Она фыркнула. — Врет он всё. Умирал Матвей долго и мучительно. Полночи стонал, звал на помощь. Скребся в стену. Я слышала. Да все слышали!
Никитин подался вперед.
— И что, никто к нему не пришел?!
— Никто, — спокойно ответила Сима, глядя Никитину прямо в глаза. — Все по комнатам сидели, как мыши. Боялись.
— Чего боялись?
— Каждому было чего бояться, Аркадий Петрович, — уклончиво, но очень точно ответила она. — У каждого свой скелет в шкафу, своя тайна. Выйдешь помочь, а на тебя же потом и подумают. Или, не дай бог, увидишь то, что не положено. Кому это надо? Проще сделать вид, что крепко спишь.
— И ты тоже боялась? — тихо спросил он.
Она не ответила, лишь пожала плечами, и в этом жесте смысла было больше, чем в любых словах.
— Ты сказала, Валик ворует, — перешел на другую тему Никитин. — Откуда знаешь?
— Знаю, и все, — коротко бросила она.
— Где сбывает?
— На Савеловском. На толкучке.
Никитин усмехнулся.
— И что он тут крадет? У вас, нищебродов, и взять-то нечего.
— А все, что можно унести, то и крадет, — не обиделась Сима. — Что плохо лежит.
— И у покойного Зубкова что-то украл?
— И у него тоже.
Никитину стало интересно. Он закинул ногу на ногу, чуть подался вперед.