Пинчук оторвался от бумаг, и на его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся тревогой.
— Никитин? Что-то случилось? Мы же договаривались… сначала звонок. Неужели так быстро?
Он не договорил, но вопрос повис в воздухе. «Уже нашел убийцу?» — вот что он хотел спросить.
Никитин молча подошел к столу, на который падал свет из высокого окна, и положил на зеленое сукно аккуратно сложенный вчетверо машинописный лист. В его движениях была свинцовая тяжесть, словно он только что разгрузил вагон с углем. Он чувствовал себя опустошенным. Утром он заехал в Главное аптечное управление, не надеясь на быстрый ответ, но ему повезло. Ведущий фармацевт Москвы, седовласый старичок в круглых очках, помнивший еще дореволюционные аптеки, выслушал его и через час выдал исчерпывающую справку.
Пинчук взял лист, развернул его.
— Что это? — спросил он, хотя уже догадывался.
— Ответ, — глухо произнес Никитин. — Ответ на вопрос, мог ли Осокин спровоцировать смерть Зубкова.
Пинчук надел очки и начал читать вслух, медленно, с расстановкой, словно сам не верил написанному:
— «Заключение. По вашему запросу сообщаем: препарат „One-A-Day (Витамины)“ производства США, поступавший в СССР по программе ленд-лиза, является мультивитаминным комплексом, предназначенным для поддержания общего тонуса организма. В состав входят витамины A, D, B1, B2, C, никотинамид и минеральные соли. Данный препарат не является лекарственным средством в строгом смысле этого слова, не обладает седативным, снотворным или иным сильнодействующим эффектом. Его прием или отмена не могут оказывать существенного влияния на состояние здоровья и тем более приводить к летальному исходу, в том числе у лиц с ослабленным здоровьем…»
Полковник замолчал, снял очки и посмотрел на Никитина.
— Таким образом, — подытожил Никитин с горькой усмешкой, — моя единственная зацепка, единственный подозреваемый в непредумышленном убийстве… отпадает. Витаминки. Он украл у старика витаминки, и это никак не могло привести к смерти Зубкова.
Он отошел от стола, прошелся по кабинету, остановился у окна.
— Я запутался, товарищ полковник. Я запутался в этой коммуналке, в ее тайнах, в чужих страхах, в этой липкой, как паутина, лжи. Понимаете?! — Он резко обернулся, и в его голосе зазвенели стальные, отчаянные ноты: — Семь человек! Семь жильцов слышали, как в соседней комнате умирает человек. Стонет, зовет на помощь. И никто! Никто не встал, не подошел, не постучал в дверь! Все сидели по своим норам, как крысы, и боялись!
Он замолчал, тяжело дыша. Потом, уже тише, с отчаянной, последней надеждой в голосе добавил: