Так мы и стоим: локти скрещены, пистолеты заряжены, каждый готов снести другому башку. Наконец он говорит сквозь стиснутые зубы:
– Она жива?
– Да. Не благодаря тебе.
– Где ты ее держишь?
– Не трать мое время на идиотские вопросы.
– Да я убью тебя на хрен!
– Это можно. Но тогда она умрет от голода. В одиночестве. Ты этого хочешь?
Паук грубо выругивается по-гэльски. Похоже, ему требуется все самообладание, чтобы не застрелить меня.
– Знаешь, а ты ей нравишься.
Это застает его врасплох. Ирландец смаргивает.
– Что?
– Это единственная причина, почему ты до сих пор не мертв. Она попросила тебя не убивать. Даже после того, как ты засадил пулю ей в кишки, она называет тебя своим другом. Если подумать, это просто невероятно. Если бы меня лишили почки, селезенки и двух литров крови, я не был бы столь миролюбив.
Он облизывает губы и переминается с ноги на ногу. Сиплым голосом бандит просит:
– Дай мне отвезти ее домой.
– Она дома. Она моя.
Его глаза разгораются от злости при мысли о всех тех ужасах, которые я мог с ней сотворить.
– Больной ублюдок!
– Ты ранишь мои чувства.
– Она этого не заслуживает! Она невинна!
– Думаешь, я этого не знаю?
– Тогда отпусти ее!
Гляжу ему прямо в глаза и уже знаю ответ до того, как задаю вопрос:
– А ты бы отпустил, если бы заполучил ее?
Он стискивает челюсти. Его лицо краснеет. В мою сторону сыплется новая порция проклятий, на этот раз на английском, и причем крайне красочных.
– Так я и думал. Скажи, это босс тебя послал или эта маленькая спасательная операция – твоя идея? Не могу представить, чтобы Деклан одобрил такое глупое, обреченное на провал предприятие.
–Где. Мать твою.Она?
– Это становится утомительно. Ты ничего не хочешь ей передать, пока я не ушел?
Паук загоняет ствол глубже мне в шею и рычит:
– Никуда ты не пойдешь.
От этого ирландца так же сложно избавиться, как от засохшего кровавого пятна. Несмотря на естественный позыв его ненавидеть, его решимостью нельзя не восхищаться.
– Последний шанс. Не хочешь принести ей никаких извинений?
– Отдай ее мне. Она для тебя ничего не значит!
– Никакого искреннего раскаяния по поводу того, что чуть не убил ее?
– Это получилось случайно! Это должен был быть ты!
– Но вышло не так. Ты выстрелил в нее. Теперь она моя. Понимаю, тебе сложно принять обе эти вещи, это даже хорошо. Ты заслуживаешь страданий. И твоя настойчивость достойна уважения, но, если ты не покинешь Москву через двенадцать часов, тебя здесь и похоронят.
Позволяю себе легкую мрачную улыбку перед тем, как закончить:
– Мое обещание отпустить тебя не распространяется на остальную Братву.