– Паук? С ним все нормально?
Он кивает, затем задумчиво произносит:
– Эти ирландцы, нужно отдать им должное, очень упорные. Тупые, но упорные.
– Ты о чем?
Он поворачивает голову и смотрит на меня без единой эмоции на лице.
– Паук в Москве. Он приехал тебя искать.
Я теряю дар речи. От шока, но еще и от страха перед тем, что предпримет Мал. И он не накроет стол дорогому гостю. Разворачиваюсь в панике и хватаю его за руку:
– Пожалуйста, не…
– Побереги силы, – прерывает меня он. – Я не буду его убивать.
Вновь опираюсь на перила, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
– Спасибо.
– К этому, я смотрю, ты особо неравнодушна.
Его голос звучит ровно, но в интонации остается след подспудного намека. И раздражения. Когда я смотрю на него, меня встречает пристальный взгляд из-под прищуренных век. Обжигающий взгляд. Выразительный. И очевидно, ревнивый.
Во рту становится невыносимо сухо. Облизываю губы, прежде чем заговорить:
– Да. Он мой друг.
– Друг. – Он повторяет это слово, растягивая, будто оно оставляет неприятный привкус у него во рту.
– Да. Друг. Уверена, о дружбе ты имеешь представление.
Его челюсть напрягается. Он смотрит на меня сверху вниз – брутальность и бычье упрямство во плоти.
– У меня нет друзей.
– Нет, есть.
– Нет, нету.
– Есть, упрямый ты осел.
– Например?
– Я.
Мал смотрит на меня так, будто перед ним стоит умалишенная с диагнозом, которую срочно надо запереть навсегда для безопасности окружающих. Я тяжело вздыхаю.
– Ой, заткнись. Знаю, звучит безумно. Но все равно это правда.
Его руки сжимаются в кулаки. На шее вздувается вена. С пылающим взглядом он надвигается на меня. Чтобы прервать надвигающийся поток оскорблений, громко говорю:
– Мне все равно, нравится тебе это или нет.
– Я тебя похитил!
– Ты спас меня от смерти после огнестрельного ранения.
– Этот выстрел предназначался мне!
– Да, и с тех пор ты меня холишь и лелеешь, и пугаешься до смерти из-за каждого моего чиха, и щадишь людей, которых должен убить, ради меня. Если только твои слова про Паука – не ложь, а я так не думаю, потому что знаю – тебе совсем не хочется меня разочаровывать.
Мал вновь пытается разыгрывать роль пыхтящего-испепеляющего-мужественного мачо, от чего я лишь отмахиваюсь. Я еще не договорила.
– К тому же ты не распускаешь руки и держишь член в штанах, хотя мы оба знаем, что тебе этого не хочется, а я не смогла бы сделать ничего, чтобы помешать тебе воспользоваться мной.
Сквозь стиснутые зубы, с выступившими на шее жилами он возмущенно повторяет:
– Воспользоваться тобой?
– Ты знаешь, о чем я. Я к тому, что людей, которые не являются родственниками и не спят вместе, но при этом присматривают друг за другом, заботятся друг о друге и чем-то жертвуют ради друг друга, обычно называют друзьями. Просто прими это.