– Меня похитили! Само собой, я хочу домой!
Низкий, самодовольный смех, доносящийся из другой комнаты, говорит о том, что он в это тоже не верит.
* * *
Два дня мы не разговариваем. Не могу. Слишком злюсь. Правда, не уверена, на кого злюсь больше: на него или на себя.
Он прав – я давно должна умолять отвезти меня домой. Мне стоило начать это делать, как только удалось открыть глаза. Но не начала, и это что-то значит. Что-то нехорошее – пока не сформулировала. Или может, даже не хочу это формулировать. Потому что выводы окажутся паршивые. Или может, я не хочу просить вернуть меня домой. Потому что боюсь его реакции на эту просьбу. Может, Малек это сделает, а мне не захочется. А может, моему мозгу просто нужна передышка от всех этих «может», потому что я уже мало что соображаю. Я с трудом могу отличить низ от верха.
На третий день он впервые выводит меня на улицу.
Укутанная в тяжелое шерстяное одеяло, в свитере и штанах, которые он мне принес, и в натянутых на ноги плотных хлопковых носках, стою на крыльце и моргаю от яркого света. Я упираюсь бедрами в деревянные перила и прикрываю глаза от солнца. Мое дыхание клубящимся паром поднимается перед глазами.
На улице ледяной холод. Воздух неподвижен. Небо чистое, ослепительно голубое. Вокруг домика, насколько видит глаз, расстилаются холмистые поля, припорошенные снегом. Высокие еловые деревья, опоясывающие поле, тоже присыпаны снегом: их ветви, словно покрытые глазурью, изящно выгибаются. Не считая редкого чириканья птиц, стоит полная тишина.
Ощущение такое, будто мы единственные люди на земле. Это воображаемый, сказочный мир, выдуманный нами самими, где не существует никого, кроме нас.
Мал всматривается в бесконечную даль и тихо произносит:
– Мы с Михаилом здесь выросли. Четыре поколения Антоновых жили в этом доме.
Он замолкает.
–Ну, не совсем вэтом . Первая изба, которую построил мой прапрадед, сгорела. В нее ударила молния. Мы с Мишей отстроили ее с нуля.
Всматриваюсь в его профиль – такой суровый и прекрасный.
Тут его вотчина – среди этой тихой первозданной глади. Для него это такая же естественная среда обитания, как и для волков, изюбрей и его приятеля – высокомерного ворона. Он такой же неприрученный, как и все живущие здесь существа, и живет такой же жизнью. Дикой.
– Я тоже выросла в таком доме.
Его взгляд настолько пристальный, что мне приходится опустить голову вниз.
– На озере Тахо. Он был меньше, чем этот. И мой прапрадед его не строил. Но это место напоминает мне о нем. Запахи. Хвоя. И ощущение первозданности – близость к природе, которая напоминает о том, что ты тоже ее часть. В моей квартире в городе я чувствую себя отделенной от реальности. Как будто настоящая жизнь совсем в другом месте, где-то далеко. И не может до меня добраться. Но в лесу я чувствую себя более…