Внезапно замолкаю, пытаясь подобрать слово, пока его не подсказывает Малек:
– Живой.
Одобрительно ему киваю.
– И уязвимой.
– Поэтому мне здесь и нравится.
– Тебе такое подходит.
Немного помолчав, он добавляет:
– Квартира в городе у меня тоже есть. В Москве. Я живу там, когда требует работа. Но предпочитаю оставаться здесь.
– Тут далеко до Москвы?
– Час на машине до ближайшего города, потом два часа на самолете.
Это меня пугает.
– О.
– Что?
– Ты успеваешь сделать свои дела за один день, с учетом шести часов пути?
Он тихо отвечает:
– Я очень хорош.
Вдыхаю холодный, прозрачный воздух, чтобы он прочистил мне голову и успокоил.
– В убийствах людей.
Мал какое-то время изучает мой профиль, а потом говорит:
– Тебя это будто мало беспокоит.
– Конечно, меня это беспокоит.
На секунду я задумываюсь.
– Если честно, меня бы больше беспокоило, если бы ты убивал котят. Люди в целом очень переоценены. И ты, наверное, убираешь других плохих парней, членов мафии и подобное, так что в каком-то смысле ты делаешь что-то полезное для общества. И да, я в курсе, насколько это тупо, и мне никак не узнать, не насилуешь ли ты вдруг монашек, не сжигаешь ли сиротские приюты и не взрываешь ли детсады. Но глупый голосок в моей голове утверждает, что для плохого парня ты очень хороший.
Глубоко набираю воздуха в легкие, чтобы закончить тираду:
– Но я не совсем в своем уме, так что не стоит верить мне на слово.
Проходит несколько минут тишины. А потом он тихим голосом говорит.
– Из всех, кто знает о моей работе, ты единственная относишься ко мне как к человеку.
Мы молча стоим, глядя на деревья и поля. Боль в моей груди нарастает.
– Мал?
– Да?
– Твой брат… Прими мои соболезнования.
Его мускулы заметно напрягаются.
–Я говорю это не потому, что не хочу смерти Деклана. То естья не хочу , чтобы ты его убивал, но это никак не связано. Я просто… Сочувствую твоей потере. Хоть мы и не очень близки, но если бы умерла моя сестра, то часть меня, думаю, тоже.
На секунду задумавшись, неохотно прибавляю:
– Возможно, лучшая часть.
Украдкой посматриваю на него. Он медленно вдыхает, его ноздри раздуваются, рот сжимается. Снова возвращаюсь к созерцанию природы от незнания, что еще сказать. Мы стоим бок о бок еще несколько минут, вслушиваясь в тишину, и тут он выдыхает.
– Твой охранник, Киран.
От внезапных слов у меня перехватывает дух.
– Ты что-то о нем узнал?
– Он жив. Пролежал некоторое время в интенсивной терапии, но выкарабкается.
Прижимая руки к вздымающейся груди, дрожащим голосом говорю:
– Слава богу.
– И другой. Блондин.
Тон его голоса меня пугает.