Мое оцепеневшее тело начинает приходить в чувство. Голова прочищается, и я понимаю, что кровь у меня на рубашке – не моя. Не считая ноющего плеча и неспособности сделать глубокий вдох, я не пострадала.
Потому что он был рядом. Потому что Мал спас мою жизнь. Снова.
Медленно протягиваю руку и касаюсь его лица. Он, замерев, смотрит на меня. Задыхаясь, с осоловевшими глазами, он глядит на меня так, будто никогда не сможет оторваться.
Мой голос звучит слабо, но неожиданно спокойно:
– Я не ранена. Я в порядке, Мал, я в порядке.
У него не осталось сил говорить. Просто смотрит на меня. Его грудь продолжает тяжело вздыматься.
То, что я вижу в его глазах, воспламеняет мою душу. Меня накрывают эмоции. Громами, молниями и ослепительным светом, прилив адреналина оглушает меня, словно ревущее море. Меня болезненно разрывает изнутри, будто тело расходится по швам, раскрываясь от этой бьющей через край энергии.
Резко сажусь, беру его лицо в ладони и целую.
Я чувствую его сомнение. В нем происходит секундная борьба, ведь он не привык давать себе волю. А потом с его губ слетает тихий стон в знак поражения.
Мал прижимает меня к груди, зарывается руками мне в волосы и накидывается на мой рот так, будто вожделел его с первого дня нашей встречи. И я почти уверена, что так и было.
Этот поцелуй – самый страстный и всепоглощающий в моей жизни. Во мне как будто открывают все шлюзы. Словно рушится плотина. Он вкладывается в него всем телом, обвивается вокруг меня, обнимает меня до боли крепко, его руки дрожат, его дыхание прерывается. С его губ срываются отчаянные звуки: это стоны удовольствия и сладкого, долгожданного облегчения.
А потом он хватает руками мою голову и покрывает исступленными поцелуями все лицо, пока я бесшумно смеюсь, захваченная бурей его эмоций.
Это был не просто поцелуй. Это открылась дверь в его душу.
– Скажи это еще раз, – требует он. – Скажи еще раз, детка. Скажи.
– Я в порядке. Я не ранена. Я здесь, я в порядке.
Он обрушивается на меня, прижимая меня к полу и к собственному телу, и целует снова. Запускаю руки ему в волосы и закрываю глаза, теряя голову от вкуса его губ и от бешеного биения собственного сердца.
Мал целует мой подбородок, щеки, шею и бормочет по-русски, касаясь губами кожи. Слова льются у него изо рта прямо на меня и крестят своим огнем.
Затем закидываю ноги ему на талию и чувствую, какой он твердый: как я и ожидала. Трусь о его стояк, ясно давая понять, чего именно хочу.
– Ты еще восстанавливаешься, – хрипит он, отрываясь от меня, чтобы взглянуть в лицо распаленным взглядом. – Рана от пули. Мы не можем…