Мне он не нравится с первого взгляда. И еще инстинкты подсказывают, что он тут неслучайно. Явился сюда за мной. Странно то, что он не пытается это скрывать. Очевидно, хочет, чтобы я его заметил. Судя по тому, с каким дьявольским самодовольством он привалился к этой стене, он хочет, чтобы его заметиливсе .
Затем снимает очки и осматривает меня с ног до головы. Мне приятно видеть, как он поджимает губы, явно не удовлетворившись увиденным.
–Dobroye utro, Малек, – приветствует меня пожилая женщина за прилавком.
– Доброе утро, Алина, – отвечаю я по-русски, повернувшись к ней. Спокойной походкой направляюсь к стойке, чтобы кинозвезда увидела мою расслабленную улыбку. – Как дела? Как колено?
– Замечательно! Я поверить не могу, насколько хорошо. Столько лет хромала, и все прошло в один миг!
Она щелкает пальцами.
– Приметил меня боженька, когда поставил в начало очереди на замену.
Совсем не Бог подвинул ее в длинном списке ожидания Минздрава. Но я об этом не упоминаю.
– Рад слышать. Мой заказ уже готов?
– Ваня сейчас собирает. Подожди еще пять минуточек. Присядь пока.
Она показывает на кофе-машину и несколько столиков в противоположном конце магазина. За ними – стеклянная стена с видом на улицу.
– Так и сделаю. Спасибо.
Не глядя на кинозвезду, которая до сих пор стоит у туалетов и наблюдает за мной, подхожу к автомату, беру большой стаканчик и наливаю себе кофе. Я никогда не добавляю ни сливки, ни сахар, но сегодня поступаю иначе. Я делаю настоящее шоу из выбора искусственных подсластителей: роюсь в разноцветных пакетиках в металлическом ящичке с такой тщательностью, будто ищу золотой слиток. Посвистывая, насыпаю подсластитель в кофе. Потом задумчиво отпиваю, качаю головой, ставлю стаканчик на деревянную стойку и добавляю щедрую порцию свежих сливок. Снова отпиваю. Когда я громко и удовлетворенно причмокиваю, за моей спиной раздается голос:
– Боже милостивый, ты зарываешь талант в землю! Тебе надо в актеры идти! Это достойно гребаного «Оскара»!
У него сдержанный тон. И ирландский акцент. От этого звука хочется всадить ему нож в грудь.
Ирландец присаживается на металлический стул рядом со мной и кладет очки на стойку. И тогда я замечаю татуировки у него на костяшках левой руки: звезды, цветы, инициалы и череп с кинжалом. Черный квадратик, который будто что-то перекрывает. Мое тело цепенеет. Татуировки мне знакомы. Я видел их раньше. Именно в таком порядке. Я глядел на них последние шестнадцать лет.
Он тихо говорит по-русски:
– Пахан передает привет.
Ирландец говорит по-русски. Он знает Пахана. У него те же рисунки на коже. Он знал, как меня найти и в какое конкретно время я появлюсь в этом магазине.