– Мог бы просто сказать, что я умею входить и выходить из закрытых пространств. Не обязательно быть таким претенциозным.
Он медленно выдыхает, беря себя в руки. Я его злю. Мою ухмылку иначе как хамской не назовешь. Он решает, что пора покончить с любезностями, и заявляет:
– Если ты откажешься присоединиться к нам, ты умрешь.
Я вскидываю бровь.
– Не особо вдохновляющий слоган для вербовки, нет?
– Это не пустая угроза.
– Да, я вижу, что ты очень серьезен. Твоя ямочка мне подмигивает.
Он замирает, а потом кисло отвечает:
– Ты самодовольный мудак.
– Я бы сказал, что рыбак рыбака видит издалека, но, боюсь, ты слишком разозлишься и убьешь меня.
Когда я поджимаю губы, чтобы не улыбнуться, он с отвращением качает головой.
– Я снова выйду на связь через несколько дней. Пока поговори с Паханом.
– Приятно было познакомиться, Номер Один. Хорошего дня в психушке!
Что-то бормоча по-гэльски, он направляется к выходу. Я кричу ему вслед.
– Передавай от меня привет Номеру Два!
Дверь за ним захлопывается, и он исчезает.
Загружаю продукты в фургон и еду обратно домой. По пути звоню Пахану. Мы говорим на протяжении всего часа езды до дома.
К моменту моего приезда Пахан подтверждает все, что мне сказал Киллиан. Он умирает от рака. Он хочет сделать меня своим преемником. Они и нахальный ирландец с комплексом Иисуса работают вместе под прикрытием уже много лет. Они маскируются под самых крупных петухов в курятнике, чтобы потом убирать себе подобных. То же самое делают и другие члены Тринадцати. Но самое главное в другом: мои варианты ограничены. Либо я принимаю предлагаемую мне роль, либо весь остаток жизни уворачиваюсь от пуль этого невыносимого говнюка Киллиана и его команды из двенадцати смертоносных, отлично натренированных, хорошо финансируемых «положительных» адептов.
В сумме это дает то, что вне зависимости от развития событий я больше не могу держать свою птичку в клетке. Я буду либо мертвецом, либо королем Братвы с тысячью новых мишеней на спине и таким количеством секретов, какое не должен хранить ни один человек. Теперь есть только один способ ее защитить. Открыть клетку и отпустить ее на волю.
Останавливаюсь на обочине в полукилометре от дома и выскакиваю из фургона. Яростно чертыхаясь, выпускаю весь магазин своего пистолета в ближайшее дерево. Потом перезаряжаю и опустошаю еще один. Затем я достаю топор из ящика с инструментами в кузове фургона и срубаю еще несколько деревьев, пока, запыхавшись, не останавливаюсь весь потный и с ноющими руками.
Но ничего из этого не помогает. Ничего никогда не поможет мне избавиться от боли в душе. Этот день должен был настать, так или иначе. Но все равно я не был к нему готов.