– Нет, похоже, что не нужно.
Мы смотрим друг на друга с разных концов комнаты, пока она не спрашивает:
– Ты лишилась почки?
– Да, и селезенки, – подтверждаю я.
– Господи, – шепчет она.
– Да, когда тебя подстреливают – это просто тридцать три удовольствия.
Моя сестра со вздохом проводит рукой по лицу.
– Паук этим просто раздавлен.
– Напрасно. Не считая идиотского шрама в виде молнии и периодических кошмаров, я в порядке.
– Шрама в виде молнии?
Поднимаю футболку и оттягиваю пояс штанов. Глаза Слоан округляются. Лицо бледнеет. Она зажимает рот рукой и смотрит на мой живот так, будто ее сейчас стошнит.
Вспомнив, как его описал Мал, с сарказмом комментирую:
– Офигеть как нестрашно, правда?
– Господи, Райли.
Опускаю футболку и отмахиваюсь от нее.
– Выглядит хуже, чем было.
Это ложь, но сейчас она, кажется, не способна переварить правду, так что стоит немного приврать.
Вновь почувствовав себя загнанным животным, начинаю ходить по комнате.
– Итак… Этот парень Малек.
– Не произноси его имя так, будто тебе противно.
– Извини, просто последние три месяца я только и слушала о том, какой он монстр и как…
–Погоди.Три месяца ? Меня правда не было так долго?
– Да, именно так долго.
На минуту задумываюсь, пытаясь соотнести временные промежутки.
– Какой сейчас месяц?
– Июнь. Восемнадцатое июня.
– Черт возьми!
– Ага.
– И Паук все это время был в Москве?
Она отвечает не сразу.
– Вопреки воле Деклана, да.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что Деклан запретил ему ехать. А Паук все равно поехал.
Если Паук пошел наперекор приказам босса, это может значить только одно: Мал был прав по поводу его чувств ко мне. И это глобальная засада.
Прекращаю метаться по комнате, присаживаюсь на край кровати и роняю голову в ладони. Слоан подходит ко мне и присаживается рядом. Легко опускает руку мне на спину. Так мы и сидим какое-то время, пока я кое-что не припоминаю.
– А в чем был смысл той фразы про Стокгольмский синдром?
Моя сестра прочищает горло. А потом тихо, смущенно смеется.
– Деклан похитил меня. Так мы и влюбились.
Резко выпрямляюсь и в шоке смотрю на нее.
– Да ладно?!
– Богом клянусь.
– Серьезно?
– Ага.
– Я бы сказала «черт возьми» еще раз, но это будет чересчур.
– Да, просто сумасшествие.
Немного собрав мозги в кучу, усмехаюсь ей в ответ.
– Посмотри на это с хорошей стороны. Теперь у нас наконец есть что-то общее.
Видя, как ее глаза наполняются слезами, я впадаю в ужас.
– Клянусь, я не хотела показаться злой!
– Я знаю, – хлюпает носом она, отворачиваясь в сторону. – Но это правда. Последние месяцы я распинаю себя за то, насколько облажалась в роли старшей сестры.