Когда я снова поворачиваюсь в сторону Малека, его уже нет. Шторы перед закрытыми стеклянными дверьми лишь слегка колышутся, а потом мирно опускаются. Я пораженно пялюсь на них.
Он призрак. Или вампир. Или пришелец, который может проходить через материальные объекты.
Или плод моего гиперактивного воображения, что гораздо более вероятно.
С ожесточенностью в голосе, намекающей на то, что в случае неповиновения он применит силу, Паук требует:
– Открывай, подруга.
Несколько секунд собираюсь с мыслями, затем скидываю одеяло и босыми ногами шлепаю к двери. Открывая ее, прислоняюсь плечом к косяку, щурясь от яркого света в коридоре.
Напряженный и подозрительный, телохранитель Деклана проходит мимо меня в темную комнату.
– С кем ты разговаривала?
Вместо ответа тут же перевожу стрелки:
– Почему ты подслушивал у моей двери? Шпионишь за мной?
Тактика срабатывает. Его щеки алеют, он отводит глаза и сконфуженно отвечает:
– Нет, подруга. Я просто… Э… Хотел тебя проверить. Убедиться, что ты в порядке.
– С чего это? Что-то случилось?
Паук снова смотрит на меня и мотает головой, но в воздухе повисает сомнение.
– Выкладывай. Что такое?
Он приглаживает волосы, опускает глаза в пол, оттягивает ворот рубашки пальцем.
– По поводу того, что было вечером…
То есть когда я пыталась сказать Слоан, что видела Малека в уборной. Когда она унизила меня перед всеми, назвав лгуньей. Моя шея заливается краской, и я натужно отвечаю:
– Не хочу об этом говорить, спасибо.
Он поглядывает на меня со странным выражением. Его голос становится еле слышен.
– Ты сказала «он».
– Что, прости?
– Когда открыла дверь уборной и спросила, не видел ли я, чтобы кто-то выходил. Сначала ты назвала этого человека «он». Выглядела ты растерянно.
Сердце предательски разгоняется в груди.
– Ты к чему ведешь?
Его взгляд не сходит с моего, и у него дергается мышца в челюсти.
– С тобой в туалете был мужчина, подруга?
– Ты поверишь мне, если я скажу, что был?
Он секунду раздумывает, а потом коротко кивает. Не знаю почему, но от этого хочется расплакаться. У меня теснит в груди, я отворачиваюсь и смаргиваю.
– Спасибо. Но теперь это уже не особо важно.
Паук медленно отвечает:
– Нет, подруга. Важно.
Затем он просит:
– Посмотри на меня.
– Не могу. Упорно притворяюсь, что не расстроена, чтобы ты не принял меня за сумасшедшую.
– Ты не сумасшедшая. Но, думаю, ты достаточно гордая, чтобы не доверять мне после того, как я искренне рассказал твоей сестре, что видел.
– Я все понимаю. Ты просто делаешь свою работу.
Кажется, это его не удовлетворяет. Он переминается с ноги на ногу и снова проводит рукой по волосам. Выдыхает и берет себя за шкирку. А потом качает головой, словно приняв какое-то решение. Довольно пугающе прокашлявшись, он произносит: