Он на секунду прикрывает глаза и качает головой.
– Мне нужно ненадолго уйти. Постараюсь вернуться до темна.
Меня снова охватывает паника.
– Ты оставишь меня здесь одну? А вдруг я умру, пока тебя не будет?
– Тогда придется мне помахать лопатой после возвращения.
У меня падает челюсть.
– Так, вот это уже жестоко.
Вижу, что ему еле удается сдержать улыбку.
– А ты предпочитаешь кремацию? Могу устроить тебе погребальный костер, если хочешь.
–Этовообще не смешно.
– Немножко смешно.
– Нет. Совсем нет.
– У тебя губы дергаются.
– Это потому, что мне очень больно!
Его голова исчезает. Через минуту он снова появляется с белым бумажным пакетом.
– Что это?
Мал садится на край кровати и начинает доставать из пакета баночки с таблетками разных цветов и размеров. На некоторых есть этикетки, на некоторых – нет. На имеющихся этикетках написана какая-то тарабарщина – вероятно, на русском. Когда он вытряхивает несколько таблеток из разных пузырьков себе в ладонь и протягивает мне, я смотрю на них с некоторой тревогой.
– Откуда мне знать, что это?
– Потому что я тебе сказал.
– Да, но еще ты мне только что сказал, что всю дорогу хотел меня убить. Теперь я не могу тебе доверять.
С пафосной сдержанностью он произносит:
– Пей чертовы таблетки.
Неохотно протягиваю руку вперед. Он бросает таблетки мне в ладонь и наливает стакан воды из графина, который стоит рядом с ним на прикроватной тумбочке. А потом подает мне его с таким выражением, по которому сразу становится ясно – у меня будут неприятности, если я еще хоть слово скажу.
Поэтому, естественно, для меня становится невозможным промолчать.
– Ладно, но если я проснусь трупом, то клянусь преследовать тебя вечно.
– Я начинаю серьезно сожалеть, что спас тебе жизнь.
Улыбаясь в ответ на его устрашающий взгляд, закидываю таблетки в рот и запиваю водой, которую он мне налил. Я проглатываю все таблетки за раз.
– Фу. Мне кажется, та белая и здоровая застряла у меня в глотке.
– Это цианид. Скоро тебя уже не будет волновать глотка, потому что через пару секунд ты будешь мертва.
– Слушай, нельзя так! Я ведь не понимаю, шутишь ты или нет!
– Посмотри на мое лицо. Это лицо шутника?
Его выражение каменно-серьезное.
– О Господи. Я сейчас кое-что осознала.
– Что?
– Ты свинья.
Уголок его рта приподнимается.
– Немножко как до жирафа доходит, да?
– По крайней мере, я не свинья.
Он молча смотрит на меня, и его взгляд теплеет. По-моему, он хочет улыбнуться, но не уверена, что он умеет. Потом он встает и оставляет меня в одиночестве, перед уходом сказав, что вернется, как сможет.
Тем же вечером он возвращается весь в крови.