Когда Мал возвращается в комнату, я показываю место на стене, где раньше обитала эта омерзительная штуковина.
– Там раньше не висела голова лося?
– Нет.
Прежде чем я успеваю психануть из-за очередного убедительного доказательства моей невменяемости, он прибавляет:
– Это был изюбрь.
– Ой, да иди ты.
– Я ее снял.
На несколько секунд это вгоняет меня в ступор.
– Ты снял со стены голову изюбря, когда я заснула?
– Да.
– Зачем?
– Потому что она тебе не нравилась.
Удивленно моргаю в ответ.
– То есть помимо способности проходить сквозь стены ты еще и мысли читать умеешь?
– Нет, но лица читать умею. А твое – удивительно выразительное.
О, чудесно. И какую же хрень поведало ему мое лицо, когда он расхаживал тут без рубашки? Надеюсь, не ту же самую, что и мои яичники, потому что у этих маленьких похотливых желез только одно на уме. У меня пылают щеки, и взгляд падает на свои же руки.
Мал подходит к кровати, откидывает одеяло с моих ног и берет меня на руки. Пока он несет меня в ванную, я комментирую:
– Мне нужно ходить.
– Походишь. Но давай сначала тебя вымоем.
Не успеваю даже испугаться слова «вымоем», потому что его намерения становятся тут же ясны, когда он ставит меня на ноги перед ванной и начинает стягивать с меня рубашку.
– Эй! Что ты делаешь?
Я дергаюсь так резко, что теряю равновесие. Его руки подхватывают меня за плечи и удерживают на месте, чтобы я не упала.
– Ты стесняешься. Не стоит. Я уже видел все, что только мог увидеть, – и внутри тебя, и снаружи, – спокойно отчеканивает он.
Смотрю на него, в ужасе открыв рот, и мысленно содрогаюсь от возможных скрытых смыслов такого заявления. Но тут он удостаивает меня детальным пояснением, которое устраняет все сомнения.
– Я стоял у изголовья твоей койки, когда они вскрывали тебе живот и вытаскивали пулю и поврежденные органы. Обтирал тебя, пока ты лежала без сознания. Потом переодевал тебя, менял постельное белье, помогал медсестре менять тебе катетер, когда он еще был нужен. Нет ни одного дюйма твоего тела, с которым я не знаком.
Зажмуриваю глаза и повторяю:
– Проснись, проснись, проснись.
– Ты не спишь.
– Это должен быть сон. Не существует вселенной, в которой это – реально.
– Не драматизируй. Тела – это просто мясо, – нетерпеливо вздыхает он.
Открываю глаза и смеряю его гневным взглядом.
–Извините, что во мне не умерли все представления о человеческом, Мистер Киллер, номое телодля меня не мясо.
Малек внимательно всматривается в мое лицо.
– Ты злишься из-за подозрений, что я мог трогать тебя в неприличных местах?
– Господи Боже!
– Но это не так. Я никогда бы никем так не воспользовался. Я психопат, а не извращенец. Я твердо верю во взаимное согласие.