Он продолжает говорить, споласкивая мои волосы. Вода, стекающая в железное ведро, звучит как дождь, барабанящий по крыше. Он не замолкает, когда опускает мыло и мочалку в воду. Говорит, аккуратно споласкивая мои руки, подмышки, шею, грудь. Когда он переходит к ногам и разминает ступни своими сильными пальцами, я уже в полной прострации. Голова заваливается набок. Глаза закрыты. Дыхание – глубокое и медленное.
И все же он продолжает говорить.
Я не спрашиваю, о чем он рассказывает. Мне не хочется развеивать чары.
Его руки немного меня приподнимают, чтобы вымыть спину. Оседаю у него в руках и свешиваю подбородок над его согнутым локтем. И чувствую себя бескостной. Желатиновой. Как будто он может скрутить меня в бараний рог, и будет совсем не больно.
Домыв и сполоснув мое тело, он протирает мне лицо и за ушами.
– Открой глаза, пташка, – мурлычет он по-английски.
Мои тяжелые веки приподнимаются. Его лицо в сантиметрах от меня. На нем застыло мучительное выражение. Слабым голосом, который доносится будто из открытого космоса, спрашиваю у него:
– Ты в порядке?
Мал качает головой, но не объясняется.
– Я собираюсь поднять тебя из воды. Сможешь встать?
Я задумываюсь, а потом киваю.
– Только ненадолго.
Он достает меня из ванной и ставит ноги на коврик, придерживая за бедро, пока тянется за полотенцем. Быстрыми движениями обтирает меня с аккуратной, почти больничной педантичностью, потом заворачивает в полотенце и снова берет на руки.
Кладу ему голову на плечо и закрываю глаза, пока он относит меня в постель.
Устроив меня на матрасе поудобнее, он раздвигает концы полотенца ровно настолько, чтобы поменять мне повязки. Грудь и трусики остаются прикрыты. Безмолвно наблюдаю за его работой, не понимая, почему он все это делает.
– Мал?
– М-м-м?
– Спасибо тебе.
Он замирает как вкопанный. Потом поднимает на меня взгляд – его глаза темнеют, брови сдвигаются. Над его головой собирается грозовая туча.
– Не благодари меня.
– Почему?
– Тебя подстрелили из-за меня.
– Я жива из-за тебя.
Его губы сжимаются в тонкую линию. Малек закрывает глаза, резко, с усилием выдыхает через ноздри, а потом открывает их и мрачно смотрит на меня.
–Нет.Я жив из-затебя . Ты бросилась под пулю, предназначавшуюся мне. Нельзя, чтобы у тебя в голове все перепуталось. И не благодари меня.
Он сердито возвращается к работе.
– А можно поблагодарить тебя за то, что ты убрал большого страшного лося?
Увидев убийственный блеск в его глазах, быстро поправляюсь:
– То есть изюбря.
– Просто. Молчи.
Но я шепчу:
– Потому что мне дико не нравилась эта штука.