На лошадей посадили Нарью и нянечку Агафью. Та хоть и пришла в сознание, но тряслась и озиралась. Княжич, Мороз, Дарий и оставшийся ратник шли рядом. Дарий поддерживал дурманящие чары на лошадях, опасаясь, как бы они не понесли всадниц, если он отвлечётся.
Светало. Упавшее дерево увидели, едва выйдя из-за поворота. Отступить не успели, их окружили. Среди деревьев появились фигуры в чёрном.
— Быть может, покажешься? — громко спросил княжич. — Хочу знать, кто перебил столько народу, только чтобы добраться до меня.
С треском, ломая кусты и молодые деревья, на дорогу вышел оставшийся медведь-перевёртыш. Мишка прилично его потрепал, разорвав шкуру.
— Хотят подстроить всё под нападение перевёртышей, — проворчал Мороз, что стоял, опираясь на костыль.
Перевёртыш издал низкое угрожающее рычание. Агафья вскрикнула. Нарья попыталась спешиться, но княжич её остановил.
— Пустим лошадей галопом. Мы отвлечём их, а вы спасётесь.
Ухватив дядю за руку, Нарья стала спорить, но тот отмахнулся. Мороз, не слушая их, отвязал носилки с Лытаем. Повернувшись к Дарию, княжич тихо приказал:
— Как только я дам сигнал…
Стало холодно. Резко. Потоки энергии оскуднели, словно кто-то или что-то выпило их.
Стрелки быстро повернулись, готовя ружья, но поздно. В их ряды врезался второй медведь. Без рёва и рычания он налетел на стрелков, раскидывая их в стороны, словно игрушки. Грохота выстрелов он словно и не заметил, продолжая нападать, убивая одним лишь ударом. Из кровавой раны на груди медведя торчал обломок копья.
Стоящий на дороге перевёртыш взревел и пошёл вперёд. Лошади, несмотря на дурман, взволновались, стали нервно бить копытом. Сложно удерживать концентрацию, когда на тебя идёт разъярённый окровавленный медведь.
— Давай! — крикнул княжич, хлопнув ближайшую лошадь по крупу.
Это было ошибкой. Обезумевшие от ужаса, животные встали на дыбы. Агафья свалилась, а её лошадь ударила копытами по медведю. Тот кинулся вперёд, и они вместе повалились на женщину. Вторая лошадь понесла, и сколько бы Нарья к ней ни прижималась, удержаться не смогла: свалилась в кусты полыни, вырвавшись из окружения.
Мороз зашептал заклятья, тут же грянул выстрел с другой стороны леса, но пули разбились раскалёнными брызгами о барьер. Выхватив сабли, пустышки подступили ближе, не позволяя убежать. А медведь, переступив через подёргивающеюся в конвульсиях лошадь, стал приближаться.
— Волею моей восстань.
Дарий не узнал голоса. От него веяло холодом свежераскопанной могилы. Но энергия вокруг отозвалась, подчиняясь голосу, ослабляя чары Мороза, что защищал их от пуль. Тела лошади и задавленной схваткой Агафьи стали меняться.