Сбоку что-то промелькнуло. Нарья не успела заметить, что это было, только шарахнулась в сторону, уходя от возможной опасности. Крапива закричала. Дико. От боли и ярости. Дерево замерло, земля перестала ходить ходуном. Потому что на голове ведьмы сомкнулись клыки диковинной мёртвой твари. Собранное из нескольких животных, больше похожее на собаку, чья пасть раскрывается, словно цветок, острыми лепестками. Эти самые лепестки обвили голову Крапивы и сдавливали.
Та даже сделать ничего не успела. Брызнула кровь, затрещала разламывающаяся кость, и ведьма упала. Создание из костей и ошмётков плоти в последний раз напрягло мёртвые, местами оборванные мышцы, и голова Крапивы лопнула, перемолотившись в кровавую труху.
— Нарья!
Обернувшись, она увидела спешащего к ней Дария. Живой. Недавние раны уже превратились в розовые полосы на теле, даже шрама не осталось. Из горла вырвался вздох облегчения, и тут же пришло осознание собственной боли.
Кровь стекала по руке, капая с пальцев. Дождавшись, когда он её заметит, Нарья схватилась за плечо и со стоном боли опустилась на сухую хвою. Надеясь, что получилось не слишком наиграно.
Она не стала противиться, когда Дарий засуетился вокруг, исцеляя её плечо. Не спорила, когда Дарий взял её на руки, чтобы вынести из леса. Прильнула к нему с видом великомученицы и молчала, пока они не вышли на поляну.
— Тебя послали убить меня?
От боли он рухнул на колени, сжался и зажмурился, но Нарью из рук не выпустил, не позволяя упасть.
— Нет-нет, я пошутила, — поспешно замахала она руками и, видя, что его отпустило, продолжила: — Ведьма, которую твой питомец лишил головы, приказала мне убить тебя.
— Выходит, один–один, — сквозь боль засмеялся он. — Если собираешься исполнить волю бабушки, сейчас самое время.
«Бабушка не стала бы уничтожать столь ценного человека, — мысленно покачала головой Нарья. — Даже своих любовников она убивала не сразу. А если кто-то оказывался полезен, то мог жить годами, не зная, что она приносит в жертву по одному любовнику в год».
— Это было бы расточительством, — подступив ближе, она нежно коснулась его лица, глядя в глаза. — Погубить столь талантливого чародея…
— Только поэтому? — Дарий перехватил её руку, в серых глазах поселилось напряжение, он чего-то ждал от неё, но Нарья не знала чего. Стоило, наверное, внимательнее читать те легкомысленные книжонки, что приносила ей нянечка.
Наклонив голову набок, Нарья попыталась отыскать ответ в себе. Привязанность Дария была ей не понятна. Дружелюбие и даже любовь можно изобразить, жаль, она в этом не слишком сильна. Возможны ли какие-то чувства спустя столько лет разлуки? Любить кого-то далёкого, его образ, что остался в памяти?