— Ах ты хитренькая дрянь, — улыбнулся чародей, когда ведьма вышла из-за дерева. — А что ты скажешь на это!
Он замахнулся, но ничего не произошло. Энергии в привычном ему понимании тут не было, а магия не работала.
— Нельзя пить воду жизни, — она открывала рот, но звук шёл от шелеста листвы и воя ветра среди ветвей.
— Это ты про энергетические потоки, — он достал ещё одну банку и повторил тот же трюк, что и с первой.
Уродливое существо, похожее на пузырь, раскрылось в диком вое. Внутри оказался человек без кожи и нижней челюсти. Все его зубы тянулись по краям круглого купола. Вторая тварь походила на существо с щупальцами, но у этого пасть разрослась до самого паха, а вместе с ней и щупальца.
Сверху за всем этим наблюдала невеста Удо. Бывшая ведьма, злоупотребившая благами леса. Теперь о человеческой сущности напоминали лишь обрывки платья, прикрывающее изменённое тело. На голове ещё остались ошмётки кожи, растянутой и порванной несоразмерно огромным вороньим клювом. Длинные тонкие руки, больше похожие на сучковатую корягу, цепко держались за ветки, пока то, чем в случае неудачи могла стать Нарья, висело над чародеем.
— Как жаль, что тебя приказано привести живой. С другой стороны, у нас есть кукла-обманка, — он усмехнулся, оглядев ведьму с ног до головы. — Какая разница, кого садить на престол, м? С ней хоть проблем меньше будет. Принесите мне её, хочу посмотреть, чем ведьмы отличаются от обычных людей.
Уродливые твари бросились вперёд, во всяком случае, попытались. Дёрнулись, но не смогли оторвать ног от земли. Те проросли, пустив корни. Воя, крича и истекая кровью, твари вырывались. Но стоило им упасть, как корни проникли в их бока, за считанные мгновения превратив тварей в пару холмиков и разложив на воду и удобрение.
Чародей вновь засмеялся и достал новый бутылёк. В нём лежала пара раскалённых докрасна углей.
— Мило, очень мило, — покачал он головой, выдёргивая пробку. — А что ты будешь делать с пожаром?
Он начал поворачивать руку, когда порыв ветра заставил ведьму шагнуть вперёд и она оказалась рядом с чародеем быстрее, чем его сердце успело сделать удар. Лес не мог прорасти в человека, мешала ядовитая, отравленная магия его одежды и обуви. Но раз он решил убить себя сам, разве лес в праве ему мешать?
Одной рукой она обхватила его за шею, другой за руку и толкнула бутылёк ему в рот. Угли закатились в приоткрытый рот. Выпучив глаза, чародей дёрнулся, но его даже держать не пришлось, чтобы он не выплюнул угли. Те мгновенно воспламенились прямо в нём.
Ведьма толкнула его в грудь, и чародей упал в выработанный карьер. Высокие отвесные стены серого мрамора стали его могилой. Чародей бился, но сделать уже ничего не мог. Тело его плавилось и горело, словно свечной воск, проваливаясь само в себя.