Ведьма безучастно понаблюдала за происходящим и ушла, только когда от чародея не осталось даже костей. Угли, лишившись питания, сожгли пучки травы и землю, до которой успели добраться, и затихли на голом камне.
Сделав шаг, ведьма вернулась к лесу, где всё это началось. Она чувствовала чужаков в лесу, нужно было разобраться с паразитами.
— Нарья! Ты в порядке? Где твоя оде… — он запнулся, резко затормозив, — … жда. Нарья?
Некоторое время она смотрела на мужчину, но тут лес отпустил её. Взгляд прояснился, стало холодно, и, покачнувшись, она стала падать. Удара о землю не последовало. Сквозь муть перед глазами Нарья увидела Дария, что в панике осматривал её, пытаясь понять, как помочь.
Болезненный спазм сжал тело. Внутри словно что-то лопнуло, раня острыми осколками. Всхлипнув, она поспешно перевернулась, извергая из себя поток крови. Её рвало так долго и сильно, что когда сил уже не осталось стоять, она полулежала-полувисела в объятиях Дария, извергая из себя желудочный сок.
— Я думал, страшно было, когда ты стояла там среди деревьев с зелёными венами, когтями и горящими глазами, но нет. Вот это страшнее, — заверил он её, осторожно придерживая волосы, когда ослабшее тело сжал очередной спазм.
— Дурная кровь, — едва слышно выдавила из себя Нарья. — Порченая. Я не могу правильно…
Желудок сжался, хоть в нём ничего и не было.
— Молчи. Ты потеряла много крови. Давай вернёмся к реке и попросим у водяного ещё немного живой воды. Как думаешь, моего пальца ему будет достаточно?
— Нет, — вцепившись в него слабеющими пальцами, запротестовала она. — Не поможет. Только хуже будет. Бабушка уже пробовала.
— А что поможет? — видя, что приступ сходит на нет, Дарий осторожно посадил её, дав привалиться спиной к нему.
— Покой. Отдых. Никакого колдовства.
Ей всё ещё было больно, в ушах звенело, а перед глазами плясали чёрные пятна.
— Договорились.
Она не видела откуда, но Дарий раздобыл одежду. Нарье было слишком плохо, чтобы рассмотреть дорогую ткань и вышивку.
— Там были ещё чародеи? — тихо спросила она, когда Дарий, одев её, поднял на руки.
— Трое, — хмуро отозвался он.
— Ты знал их? — голова Нарьи покоилась на плече мужчины, глаза слипались, её мутило, и, кажется, только его профиль удерживал её в сознании.
Почему-то казалось очень важно оставаться в сознании, хотя она и не понимала почему. Была слишком больна, чтобы услышать предупреждающий шёпот ветра.
— Да. С одним мы вместе стажировались в Лисецке, с другим год служили…
Он резко прервался. Да и сложно что-то внятное говорить, когда из твоей груди торчит остриё меча. Нарья безучастно посмотрела на окровавленное лезвие и поняла, что это неправильно, только когда Дарий начал падать. Даже с пробитой грудью он не бросил её на землю. Завалился на бок, уперевшись локтями в землю, навис над ней, хватая ртом воздух.