— Да не умыкал её никто! Сбежала она с тем заезжим торговцем. Всё ходила ему глазки строила.
— А я тебе говорю…
Начался жаркий спор, но Нарья его не слышала. Подойдя к окну, открыла створки, выглядывая наружу. Внизу козырёк крыльца. Собак на ночь выпускают, но что ей собаки? Дальше двор и ворота. Последние на ночь закрывают. Проследив взглядом за дворовыми девками, что вышли за территорию двора через калитку со стороны бараков для слуг, Нарья улыбнулась.
— Где будут праздновать?
Девки стушевались и, переглянулись, замямлили:
— Нам не велено…
— Вам не стоит…
— Я не спросила, что мне стоит делать и можно ли. Я спросила: где будут проходить гуляния?
Сложнее всего было дождаться ночи. Марфа и Манька, едва дотерпев до вечера, убежали готовиться к праздничной ночи. Нянечка Агафья, хорошо знавшая характер княжны, заявила, что будет ночевать сегодня в её комнате. Нехорошо оставлять воспитанницу в такую чёрную ночь одну.
— Не переживай, никому нет до меня никакого дела, — обнимая её, поделилась Нарья. — Простым людям противна дочь ведьмы, а нечисти — неинтересно.
— Не говори так.
Нянечка Агафья бывала раздражительна и ворчлива, но злой не была. Полная женщина лет сорока, она рано схоронила своего мужа и детей. Когда-то она прислуживала княгине, но, видимо, попала в немилость, раз на неё повесили Нарью.
Во всяком случае, такого мнения придерживалась сама княжна.
Ей если и доставалось что-то, то по остаточному принципу. Сначала родным сёстрам и братьям, и только после Нарье. Несмотря на то, что князь признал в ней дочь, все знали, что она незаконнорождённая, знали, что владычица ведьмовского ковена навязала князю девочку и тот этому ребёнку не рад.
— Что-то глаза у тебя сегодня больно хитрые, — покачала головой нянечка.
Нарья пожала плечами.
— Душно мне, нянечка. Стены давят, чувствую себя, словно птица в клетке.
— Такова твоя доля, — погладила её по волосам женщина. — Знаешь, как говорят? Если не можешь изменить ситуацию…
— … смирись, — упавшим голосом закончила княжна. — Ладно, давай спать.
— Спать? — удивилась та, заподозрив неладное.
— На праздник меня всё равно не пустят, не хочу душу травить, — собирая волосы в косы, грустно отозвалась Нарья. — Лягу спать, и ночь быстрее пройдёт.
Так и поступили. Затушили лучину. Нарья устроилась в кровати, короткой и жёсткой, нянечка — в кресле напротив. Пожелали друг другу спокойной ночи и затихли.
Нянечка в темноте видела плохо, а вот для Нарьи темнота никогда не была препятствием. Виной тому ведьмина кровь или молодые зоркие глаза, она не знала. Спросить, как видят ночью другие, было не у кого. Братья и сёстры Нарью не жаловали.