С улицы послышался шум. Это барские дети ускользнули на праздник. Нянечка встала, подошла к окну и с осуждением покачала головой.
— Спишь?
Нарья не ответила.
Вернувшись на место, нянечка с подозрением посмотрела на воспитанницу, но усталость взяла своё. Сон одолел её. Голова закатилась на плечо, дыхание стало размеренным…
Встряхнувшись, Агафья проснулась. Поднялась, прошлась по комнате. Когда подошла к кровати, Нарья прикрыла глаза, расслабив лицо. Нянечка некоторое время постояла рядом, а после, напившись воды из крынки, села назад в кресло. Стоило немного подождать, и веки отяжелели. Глаза закрылись. Голова безвольно упала на плечо.
Выждав ещё немного для верности, Нарья пошевелилась. Нянечка Агафья не отреагировала. Ещё раз, та поморщилась, но не проснулась.
Медленно, осторожно выскользнув из-под одеяла, Нарья достала заготовленную сумку, что прятала под кроватью. Сбросив сорочку, натянула рубаху, поверх сарафан, подпоясалась и открыла окно. Оглянулась.
Нянечка не проснулась. Лунный свет дорожкой пролился в комнату, высветив половики на дощатом полу, край резкой лавки на изогнутых ножках и лик Спасителя. Тот смотрел хмуро, осуждающе.
— Если бы ты делал только то, что тебе говорят, то никогда не стал бы Спасителем, и нами до сих пор правили бы старые боги и маги, — шепнула она в ответ на немой укор.
Подхватив одеяло с кровати, укрыла нянечку и поцеловала в щёку.
— Я быстро, туда и обратно. Одним глазком только взгляну…
Прохладный летний ветерок ворвался в комнату, холодя голые ноги. Он словно звал её.
Ну где же ты! Вперёд! Эта ночь только наша! Я жду тебя!
Выбраться через окно было несложно. Сложно — не упасть с конька крыльца, а спуститься. Жаль, не удалось раздобыть штаны. В сарафане было неудобно. Приходилось сильно его задирать, но подол то и дело скатывался обратно, мешая и цепляясь за дранку, которой здесь стелили крышу.
Соскользнув, она потеряла равновесие, рухнув с крыши на кусты боярышника.
Лишнее доказательство, что «кровь её порченая» — как говорила бабушка. Настоящие ведьмы — аки кошки, всегда приземляются на все четыре конечности. Едва ли кто-то из них падает как мешок с картошкой, а потом, охая и постанывая от боли, выбирается из кустов.
Хозяйские дети, судя по всему, также воспользовались задней калиткой. Стоило Нарье подступить к скотскому двору, как загремела цепь. Крупный чёрный пёс вылез из будки. Понюхал воздух, но, заметив Нарью, не проронил ни звука.
В первые дни он едва ли не с цепи рвался, облаивая её с таким ожесточением, словно разорвать хотел. Говорят, животные либо боятся, либо подчиняются ведьмам. Нарья этого зверя прикормила. Оставляла ему что-нибудь после трапезы и приходила погладить, долго трепала за уши.