— Мы разберёмся, — кивнул Мороз. — Кто у вас тут за главного?
— Я буду, — ответил раненый. — Старосту эти ироды повесили в первый же день, когда мы их прогнать попытались. Зовите меня Кузьма. Я — кузнец здешний.
— Хорошо, Кузьма, показывай.
Ловчие спешились и пошли за кузнецом. Дарий поплёлся следом. Белые волосы, костлявая. Местные могли подумать, что за опустившимися ратниками явилась сама Луна. Но теперь Дарий знал, что она выглядит по-другому.
От одной лишь мысли о ней по спине побежали мурашки, заставив передёрнуть плечами.
— Не ссы, — хлопнул его по спине рыжий, по-своему истолковав увиденное. — Ушла нечисть.
Дарий толкнул его в ответ.
— Я не нечисти боюсь, а безруких ловчих.
Тот сгримасничал, ничуть не обидевшись.
Первому, кто встретил бледную женщину, раскрыли грудную клетку. Он так и лежал — раскрытый, облепленный противно жужжащими мухами. Местные вытащили его на улицу и накрыли мешковиной. На лице покойника застыло удивлённое выражение.
«Что, если это те самые ратники? Те, что замучили твою сестру?» — спросил дух.
«Решил поговорить?»
Дух какое-то время молчал, а после признался:
«Смерть что-то сделала. Я наблюдал со стороны, но едва осознавал себя. Мне стало сложнее… поддерживать с тобой диалог, отделяя то, что я хочу сказать, от того, что думаю».
«Теперь осознаёшь?»
«Не скалься. Я поступил подло, признаю. На моём месте ты поступил бы так же».
«История про оживление мёртвой плоти — ложь?»
«Нет. В своё время я прославился тем, что удерживал души и вселял в другие тела. Так мы достигли бессмертия».
«Вселял в живые или мёртвые?»
«Себя — в живые, слуг и рабов — в мёртвые».
«Когда даже смерть — не повод отлынивать от работы?»
Дух издал что-то, похожее на смешок.
«В моё время за эту шутку прибивали к столбу, не позволяя телу окончательно умереть».
«Милое время, хорошо, что оно закончилось. А в твои времена — это когда?»
Дух некоторое время молчал.
«Ты закрыл свою память?»
«Тебя это удивляет?»
«Я не понимаю, какой сейчас год».
«Трёхтысячный, а точнее три тысячи семьсот шестьдесят четвертый от Первого Пришествия Спасителя».
«Интересно. Я жил в пятитысячном году от Рождения звёзд».
Дарий хмыкнул, мысленно поставив галочку покопаться по этому поводу в библиотеке, когда вернётся в Колдорец.
— Тебе это кажется смешным?
Вопрос вывел его из задумчивости. Растерянно осознав, что на него уставились ловчие, явно чем-то недовольные, Дарий откашлялся, прочищая горло, и произнёс:
— Простите, задумался.
— Так поделись же с нами своими мыслями, — Мороз указал на тело.
«Словно на ученическую скамью вернулся, не правда ли?» — хмыкнул дух.