— Ирина? — Валя шагнула вперед, мгновенно переключаясь из режима «женщина с разбитым сердцем» в режим эксперта. Глаза ее цепко сканировали лицо врача.
— Ох, господи… — Ковалык выдохнула, пытаясь улыбнуться, но губы ее не слушались, кривились в жалкой гримасе. — Вы меня напугали… Я думала, это… лесник. Или зверь дикий. Фух… Сердце чуть не выскочило.
— Что вы здесь делаете в такой час? — Илья не улыбался. Он смотрел на ее обувь. На тапочках налипли комья рыжей, жирной глины, какой не встретишь на утоптанных дорожках прибрежного леса. На подоле платья темнело свежее пятно…
— Я? Гуляю, — быстро, слишком быстро ответила врач. Голос ее звучал ломко, фальшиво. — Голова разболелась жутко. Мигрень. В корпусе душно, начала прибывать новая смена, дети галдят, каждого надо осмотреть, измерить температуру, внести в журнал… Решила подышать перед сном. Озерный воздух прекрасен. Да я тут часто гуляю. Любимый маршрут…
Она врала. Врала неумело, отчаянно. От нее пахло не озерной свежестью и не лесом. До тонкого обоняния Вали донесся отчетливый, резкий шлейф медицинского спирта, переплетенный с тяжелым, душным запахом камфоры и сырой, прелой земли. Так пахнет заплесневелая больничная палата в заброшенной сельской больнице.
— Далеко же вы зашли подышать, — заметил Воронов. — До лагеря километра полтора.
— Да? — Ковалык затравленно оглянулась назад, в черноту леса. — Задумалась просто. Шла, шла… Ноги сами принесли. Ну, я пойду? Не буду вам мешать. Поздно уже. Завтра подъем ранний.
Она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти молодых людей по дуге, боком, словно боясь повернуться к ним спиной. Сумку она при этом прижала к себе еще крепче, будто пыталась своим телом закрыть ее содержимое. Внутри сумки что-то звякнуло, похоже на звук стекла, ударившегося о железо. Словно перекатились хирургические инструменты в медицинском лотке. Ковалык вздрогнула от этого звука, глаза ее расширились, их заполнила паника, замешенная на какой-то темной, безысходной тоске.
— Ирина, — тихо окликнула ее Валя. — У вас на плече паутина. И хвоя.
Врач дернулась, начала торопливо отряхиваться свободной рукой, чуть не выронив фонарик.
— Да, да… Ветки. Темно же. Спасибо. Я пойду. Спокойной ночи.
Она рванула с места почти бегом, не оглядываясь. Луч фонарика запрыгал по стволам, удаляясь в сторону лагеря.
Илья и Валя остались стоять в темноте.
— Ты почувствовал? — спросила Валя шепотом.
— Что она врет, как первоклассница? — хмыкнул Илья. — Трудно не заметить. Глина на ногах свежая. Будто в овраг какой лазила.
— Не только, — Валя покачала головой, глядя вслед удаляющемуся светлячку. — Запах, Илья. От нее пахнет лекарствами. И еще — бедой. Страшной бедой. Она не гулять ходила. Она кого-то спасала.